Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 20 – Марьяша Ришелье

Я безнадёжно опаздывал. Сначала не мог найти второй сапог (как и любой уважающий себя холостяк, я хранил обувь в стратегическом беспорядке), потом на лестнице столкнулся с соседкой-гномихой, которая решила именно сегодня рассказать мне о своих ревматических болях, потом перегородили улицу из-за прорванной канализации... В общем, когда я наконец добрался до офиса, я опаздывал на целый час.

— Сестра меня убьёт, — бормотал я, нашаривая ключ в кармане промокшего плаща. — Клиенты меня убьют. Эмили меня...

Я замер.

Из-под навеса у двери офиса раздался чих. Маленький, жалобный, какой-то совершенно несчастный чих. Так чихают не люди. Так чихают маленькие белые котята, которых забыли под дождём. Или... или маленькие помощницы с золотыми косичками.

Я резко обернулся.

Эмили стояла, вжавшись в стену, под жалким подобием навеса, который не спасал от дождя совершенно. Вода стекала по её лицу, по волосам, по платью, которое прилипло к телу, делая её ещё более хрупкой и беззащитной. Золотые косы превратились в мокрые верёвки. Синенькие губки дрожали. Веснушки на носу, казалось, потемнели и выделялись на бледной до синевы коже, как россыпь медных монеток на белом бархате.

Она дрожала. Всем телом. Крупной, неудержимой дрожью, от которой зуб на зуб не попадал.

— В-в-вы опоздали, г-г-господин Р-р-рейгер, — выговорила она, и её голос прерывался, срывался, скакал по октавам. — Н-н-на ч-ч-час.

— Ты почему не внутри?! — мой голос прозвучал резче, чем я хотел. Громче. Страшнее. Но это был не гнев. Это был... страх. Я вдруг понял, что вид этой дрожащей, мокрой, несчастной фигурки вызывает во мне какую-то совершенно неконтролируемую ярость. Ярость на дождь, на себя, на слякоть, на соседку-гномиху, на весь мир, который посмел обидеть мою помощницу.

— У м-м-меня ключ-ч-чей нет, — пролепетала она, и её глаза — огромные, синие, с поволокой начинающейся простуды — посмотрели на меня с каким-то щенячьим отчаянием. — В-в-ваша сестра н-н-никогда не опаз-з-здывала.

Сестра. Моя чёртова сестра, которая никогда не опаздывала. Которая всегда была на месте ровно в девять. Которая не подумала выдать ключ своей помощнице, потому что зачем? Сестра же никогда не опаздывает.

А я опоздал. На час.

И Эмили стояла под дождём час.

— Святые небеса, — прохрипел я, бросаясь к двери. Ключ, как назло, застрял в замке, и я чертыхался, дёргая его так, что металл скрежетал на всю улицу. — Стой. Сейчас. Я сейчас.

— Я и т-т-так с-с-стою, — она попыталась улыбнуться, но получилась лишь жалкая пародия на улыбку, от которой у меня что-то перевернулось внутри.

Замок наконец поддался. Дверь распахнулась, и я, не церемонясь, схватил Эмили за плечи и буквально втолкнул внутрь офиса. Она была лёгкая, как пёрышко. И холодная, как лёд.

— Раздевайся, — скомандовал я, захлопывая дверь.

— Ч-ч-что?!

— Не в том смысле! — рявкнул я, сбрасывая свой плащ и накидывая ей на плечи. — Платье мокрое. Ты простудишься. Снимай. Я отвернусь. Где у сестры запасная одежда?

— В ш-ш-шкафу, — она чихнула снова, и этот чих был до того жалобным, что я стиснул зубы.

Я метнулся к шкафу, распахнул дверцы. Там висели какие-то платья, шали, шарфы. Я схватил первое попавшееся — тёплое, шерстяное, закрытое — и швырнул в сторону Эмили, не оборачиваясь.