Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 27 – Инесса Голд

— Это не задача, - сказал Герман.

— Папа сказал, задача плохая и решать не надо, - ответила Мелания. - Потом зачеркнул, но не до конца.

Дальше номера повторялись в полях: 41-03, 42-18, 44-02. Возле некоторых стояли даты и одна буква. «К», «О», «С».

— Может быть списком образцов, - сказал Герман. - Или номерами, которые Кирилл давал тебе для упражнений.

— Папа не давал примеры с черточкой, - возразила Мелания. - Он говорил, так на заводе пишут, а мне нужно обычные числа.

Ульяна принесла книгу несчастных случаев. Номер 37-12 совпал. Других пока не было.

— Нужен человек из цеха, - сказала я. - Тот, кто помнит детали.

Герман вызвал Захара Нечаева. Старший мастер пришел прямо с завода, в плотной куртке, с окалиной на сапогах. Перед входом Ульяна заставила его вытереть ноги, и он подчинился с достоинством посла при чужом дворе.

— Знаете эти номера? - спросил Герман.

Захар провел пальцем по строкам.

— Тридцать семь двенадцать знаю. Оттуда крюк был, что перед взрывом лопнул.

— Перед каким? - спросила я.

— Перед нынешним. За день до. Крюк надломился, мы заменили. Новый взяли со склада, клеймо то же. А утром уже газ рванул.

— Почему вы не доложили?

Захар посмотрел на Германа.

— Фрол Данилович сказал, крюк перегрузили. Велел старый в лом отправить.

— Отправили?

— Не успели. Я в кладовке оставил.

— Опечатать, - сказал Герман. - Никому не трогать.

Захар кивнул, но не уходил.

— Кирилл Алексеевич тоже про эти номера спрашивал. Перед своей аварией. Мы думали, из лаборатории проверка.

— Что вы ему ответили?

— Что крюки чаще зимой рвет. Он записал. Потом Фрол Данилович рассердился, велел не забивать инженеру голову рабочими байками.

Мелания сидела рядом с тетрадью и слушала. Герман заметил поздно.

— Меля, тебе пора домой.

— Когда самое важное, всегда пора домой.

— Сейчас разговор о смерти твоего отца.

— Поэтому я остаюсь.

— Нет.

Она сжала тетрадь. Я не вмешивалась. Герман был ее опекуном и имел право ограничить разговор, но объяснить требовалось ему.

— Если останешься, услышишь предположения, - сказал он. - Завтра можешь принять их за правду. Я расскажу, когда будут доказательства.

— Как с Варварой? Сначала решили, потом доказательства?

Захар кашлянул и заинтересовался стеной.

Герман не ответил сразу.

— Именно поэтому теперь будет иначе.

Мелания встала.

— Тетрадь останется у меня.

— Сделаем копии страниц, оригинал заберешь.

— И я сама буду рядом.

— Ульяна Матвеевна будет рядом.

Компромисс приняли без радости.

К вечеру Ульяна и Данила переписали номера. Металлическую пластинку Герман забрал для проверки, письма оставили запечатанными до инспектора. Тетрадь Мелания унесла в комнату наверху, отказавшись возвращаться домой до утра.

Я разрешила ей ночевать только после того, как Агата прислала сердитое согласие и две смены белья, будто внучка собиралась провести в лечебнице месяц.

Мы ужинали в моей комнате. Мелания ела картофель с рыбой и молчала. Потом спросила:

— Если у папы началось заражение, это было видно сразу?

— Нет. Сначала он мог чувствовать себя лучше. Потом поднялась температура, появилась боль, слабость.

— Он очень ругался?

— Не знаю.

— Вы говорили, ответите.

— Отвечаю. Я не помню его последние дни.

— А если бы помнили, он мог выжить?

— Если перевязка была заражена, а антисептик разбавлен, шанс становился очень маленьким. Но пока я не вижу записи и не знаю повреждений, точнее не скажу.