Книга Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки, страница 47 – Элен Скор

— Куда? – опешила я.

— Так на участок.

— Вы его позовете или мне самой пройти?

— Идите, - милостиво разрешил дежурный, третья дверь справа.

Третья дверь оказалась в самом дальнем углу, постучав, я вошла и тут же очутилась в плотном табачном дыму. Сквозь сизую завесу мне удалось рассмотреть, что в комнате находиться сразу трое четверо мужчин. Они тоже меня заметили.

— Что вам надобно, барышня? Заблудились? – прогудел один из них басом.

— Мне нужен Прокл Степанович.

Все головы повернулись в сторону сидящего возле окна пожилого мужчины. Отложив в сторону трубку, он встал, бросив короткое:

— Слушаю вас.

— А не могли бы мы поговорить в другом месте? – я помахала перед лицом ладошкой, отгоняя табачный дым.

— Пройдемте! – кивнул он, указывая рукой на дверь.

Выйдя в коридор, я громко выдохнула. Захотелось скорее на улицу, на свежий воздух.

— Так какое у вас ко мне дело? – напомнил городовой.

— В наш дом влезли воры.

Прокл Степанович как-то сразу подобрался, лицо стало серьезнее, взгляд жестче.

— Когда?

— Сегодня ночью, вернее, вчера вечером.

— Улица?

— Рябиновая, это недалеко от госпиталя. Я там работаю.

В глазах городового промелькнул интерес и он уже более мягче сказал:

— Проедемте на место, по дороге мне все расскажете.

Оказалось, за полицейским участком закреплен свой дорожный экипаж – черная, пошарпанная карета с крошечными узкими окошками.

По дороге я успела рассказать городовому, что вчера вечером мы с подругой были приглашены на званый ужин в дом к Черкасовым.

— Родственники? – поинтересовался городовой.

— Я лечила их сына.

— Во сколько вернулись?

— Точно не знаю, - призналась я, - как-то не додумалась посмотреть на часы. Но когда мы уезжали, было уже темно. Степан Зольников даже одолжил у возницы фонарь, чтобы проводить нас до крыльца.

— Зольников, значит.

— Он и Флор подвезли нас до дома и сразу уехали. Стрелецкий даже из коляски не выходил. Зольников подождал на крыльце, когда Ольга откроет дверь и тоже ушел.

Карета остановилась, Прокл Степанович выбрался первым, обернулся, подав мне руку.

— Жди здесь, - коротко велел он кучеру, после чего первым вошел во двор.

Я поспешила за ним, доставая из крошечной атласной сумочки ключ. Мой любимый саквояж так и остался лежать в комнате, став вещественным доказательством грабежа.

Прокл Степанович вошел в дом первым, подошел к выбитому окну, потрогал рукой перевернутый стол.

— Ночью было страшно куда-то идти, вот мы решили по-быстрому дыру в окне заткнуть и дожидаться утра, - пояснила я.

Городовой хмыкнул, заглянул в одну спальню, окинув взглядом царивший там беспорядок, потом подошел к другой.

— Мы не стали ничего трогать…

Сейчас, при свете дня, я увидела отпечатавшийся на постельном белье отпечаток грязной обуви. Внутри все передернуло от омерзения. Вор рылся своими грязными руками в наших вещах. По спине пробежал холодок и хотя уже было довольно тепло, я, вздрогнув, обхватила себя за плечи руками.

Прокл Степанович все так же молча вышел на улицу, хотела было пойти за ним, а потом решила – раз не позвал, то не стоит мешаться у него под ногами.

В окне мелькнула фуражка городового, я поняла, что он обошел дом, подойдя к выбитому окну. Очень хотелось выйти и посмотреть, что он там делает. Но я одергивала себя, повторяя: