Книга Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки, страница 142 – Элен Скор

Видимо, что-то в моем взгляде и голосе на нее подействовало, она молча замерла рядом, и я смогла продолжить работу. Обнаружила три осколка, засевших в мягких тканях лопатки и руки со стороны спины.

— Ольга, ассистируй! Скальпель! Пинцет, тампон!

Один из осколков, самый крупный, громко звякнул о дно стального лотка, теперь нужно остановить кровотечение.

В этот момент я как никогда понимала полевых целителей, когда у них счет идет на секунды, чтобы заживить раны, тут уже не думаешь о красоте и шрамах. И все же я постаралась сделать все максимально аккуратно. Заживила первую рану.

Затем все повторилось.

— Скальпель! Пинцет. Тампон!

Снова металлический звон, еще один осколок отправляется в мусорный лоток. Остался последний.

Давно я не работала в таком авральном режиме! На всю операцию я потратила меньше получаса. Мы с Яковом закончили, а пока еще спящий Константин оказался в цепких руках Ольги.

Я сняла хламиду, вымыла руки и вышла из операционной. К моему удивлению, Михаил был еще тут.

— Как он?

— Жить будет.

Я прислонилась спиной к стене, немного помолчав, прислушиваясь к далеким взрывам, спросила:

— Как дела на фронте?

— Если ничего не сумеем сделать, часа через четыре японцы войдут в город.

— Что? — вскинулась я. — Почему вы до сих пор тут? Почему не летите туда?

— А смысл? Снарядов нет. Железную дорогу перекрыли маньчжуры, поезд из Владивостока не придет. А из Иркутска просто не успеет.

— Нужно эвакуировать госпиталь!

— Не получиться, — к нашему разговору присоединилась Зоя Павловна, дверь в предоперационную осталась открыта, и она все слышала. — В городе нет свободных подвод, а железная дорога… поезд уже ушел и другого не будет.

— Я говорил: нужны снаряды, а меня никто не слушал! — Михаил ударил кулаком в стену, а потом уперся в нее лбом.

— Послушайте, я видела на аэродроме целые кучи бочек.

— Что толку. Они пустые.

— Вот и замечательно!

Мне вспомнилось, как один из ветеранов Великой Отечественной войны рассказывал, что самым страшным было, когда немцы сбрасывали с самолетов дырявые железные боки из-под топлива. При падение эти бочки издавали очень громкий угрожающий звук, сложно было его вытерпеть. Казалось, шума и грохота больше чем от бомбы. Очень давит психически.

Я рассказала Михаилу, что нужно делать. В его глазах мелькнуло недоверие.

— Откуда вы это знаете?

— Слышала однажды от папеньки, как при перелете над тайгой с самолета случайно упала одна из бочек, — быстро нашлась я. — Хотя бы попробуйте!

Он кинул короткий взгляд в сторону операционной, я его тут же успокоила.

— Константин Иванович в надежных руках и пока ему ничто не угрожает.

Я сделала ударение на слове «пока».

Михаил подошел ко мне, положил ладони на плечи, слегка сжав.

— Варенька, обещайте мне, что если станет слишком опасно, вы возьмете Ольгу Николаевну и уйдете из города!

— Сделайте так, чтобы этого не случилось! — попросила я.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб, после чего резко развернулся и ушел. Минут через двадцать я услышала шум моторов, самолеты взлетели.

В это время я уже была во второй операционной, как и думала, Карл Генрихович взял себе самого сложного больного. На операционном столе лежал молодой парнишка, вся его спина была испещрена ранами. Видно именно он принял весь удар на себя, до Константина долетело лишь малая часть осколков.