Книга Кукла для зверя, страница 96 – Ника Долгина

И чем она сильнее, тем больше мы заняты своим телом, тем больше мы становимся им, одновременно утрачивая интерес к прочему миру, а в некоторых случаях даже представления о нем.

Боль — это то, что может лишить человеческой сути, поэтому многие стараются избегать не только самой боли, но даже мысли о ней.

Его жизнь — это боль с детства: неприятие, отторжение, лишения, нелюбовь. Позднее — драки, криминал, тюрьма. Затем — война, ранения и кровь. Он принял всё и стал сильнее.

Истинное удовольствие рождается тоже через боль — прочувствованную, принятую, прожитую.

Лера стала той, которая его без слов поняла. Он и объяснять то толком не умел никогда. Все прежние девки терпели его сумасбродства за деньги и привилегии, она поняла и приняла его Тьму.

Он не был садистом и не получал удовольствие от чужой боли. Его завораживала эта тонкая грань между её принятием и абсолютным кайфом. Осознавая свою огромную силу и смертоносные навыки, он отвечал за каждое своё движение и действие. Любил жёстко, хлёстко и на грани.

Он и прежде как маньяк питался чужими эмоциями, сам будучи не в состоянии некоторые из них испытывать, другие же подавляя железной волей и самоконтролем. Ему нравилось искать грани дозволенного, пределы возможностей, свои и чужие.

Возможность делать выбор в его мире — это привилегия. А власть — это когда ты представляешь эту возможность другим, ну или лишаешь их этой возможности.

На этом зиждился его мир до неё, благодаря ей же и пошатнулся.

Ему вдруг стало ничтожно мало того, что он каждый день их общей изоляции брал без спроса. Он ждал, что она сама сделает свой выбор и вернётся, ведь свобода — это не только возможность уйти, это ещё и желание остаться!

Влад невидящим взором смотрел на языки пламени, лижущие поленья в камине. Всё было так, как он любил — тишина, комфорт, уединение и безопасность. Другого он никогда не знал и не искал.

Но чувство неловкости и неудовлетворённости не покидало.

Кабинет всегда был его любимым местом в доме — здесь он работал, звонил партнёрам, общался с немногочисленными друзьями. Влад машинально потёр ноющий старый шрам на боку — видимо, погода испортится.

В последние недели его бессоница вернулась с новыми силами, как будто мстя ему за периоды своего отсутствия. За время нахождения в его доме девушки, он более менее сносно спал — иногда до пяти шести часов подряд, что в его случае уже было небывалой удачей.

В последнюю же неделю почти не спал вовсе, проводя ночи за невесёлыми раздумьями и слушая рёв непогоды за окном. Короткие провалы по полчаса он сном не считал.

Его жизнь стала прежней, только радовать по-прежнему перестала.

Он долгие годы довольствовался малым, работал как проклятый и добивался определённых благ, а получив — решил, что это и есть счастье.

Теперь же, имея свою крепость и кучу денег, в окружении охраны и вернув себе покой — не находил себе места. Он будто блуждающий во тьме, которого ненадолго вывели на свет, а потом вернули обратно во мрак.

Раньше он ценил всё, чего добился и имел, а сейчас его не радовало ничего из того, что прежде составляло основу спокойной, размеренной и комфортной жизни.

Вечер пятницы он проводил дома, хотя все ограничения с него давно были сняты.

Полковник Авдеев сделал для него невозможное — его участие в секретной операции по поимке пресловутой банды было отмечено Ведомством, он получил грамоту и наградное именное оружие, а все его партнёры убедились в его кристальной честности и верности закону.