Книга Вип персона, страница 55 – Соня Рыжая

— Господи, девочка моя, ты нереальная! Сводишь с ума! Чувствуешь, как действуешь на меня? - Подхватываю за ягодицы, заставляю обнять ее длинные стройные ножки мою талию, прижимаю сильно, давая почувствовать свою эрекцию. Она зарывается пальчиками у меня в волосах, до сладкой боли натягивая, и это чертовски будоражит тело. Целуемся бешено, неистово, будто у нас последний час до апокалипсиса.

Женина кофточка летит к чертям, оставляя в белом хлопковом лифчике, и я рычу от удовольствия видеть ее сочную грудь, выпирающие соски из-под ткани, приспуская пальцами край, уделяю им все свое внимание, ответная реакция девушки сносит крышу, она выгибается, позволяя приласкать языком горошины. Чувствую горячие дыхание у уха и мягкое прикусывание мочки, оставляет влажные следы на скуле, впивается в мои губы в жажде большего. Застежка бюстгальтера поддается, и он отправляется туда же на кулички.

Бархат кожи чувствуется под ладонями потрясающе. Ласкаю спину, но, когда поднимаюсь выше к плечам, ощущаю шрамы, много, очень много, все лопатки изранены. Пальцами забираю ее прошлую боль себе.

Не сейчас. Узнаю, что с ней произошло потом. Найду ублюдка, который сделал с ней это, и отправлю в преисподнею. Смотрю пристально в глаза.

— Ты моя девочка! Позволь мне доказать, что я заслуживаю твоего доверия. - Шепчу ей в губы. Она послушно кивает.

Укладываю на матрас, как самое ценное в мире. Женя стаскивает с меня футболку, и о Боги, ласкает мою грудь, кубики пресса, целует, пробует на вкус, кусает, заводя до дрожи.

Снова все внимание острым вершинкам, что позволяет слышать ее стоны, хриплый шепот о невероятных чудесах.

Я на пределе моих сил терпения, но не могу сорваться, боюсь, напугаю, как прошлым утром в офисе. Влажный след вниз к ее животику, слышу урчание, какой же я подонок не накормил мою малышку, но остановиться нет возможности, слишком мы желаем друг друга. Боюсь, потом она не подпустит к себе меня, если прервусь сейчас. Шепчу что накормлю, и очень скоро.

Стягиваю брюки вместе с трусиками, тут же целую лоно, она содрогается от этого, но чувствуя, как увлажнилась ткань белья, готов ворваться сразу. Сжимаю в кулаки парчу матраса, сдерживая хищника. Любуюсь гладкой киской моей малышки, она божественна во всем.

Поднимаюсь во весь рост, скидываю спортивки, даю возможность ей увидеть и либо отказаться, либо принять меня. Когда улавливаю восторг в ее глазах, срываюсь. Накрываю своим телом мою богиню, вхожу в нее медленно и сладко, смакуя каждую секунду наших чувств. Движения в ней сама жизнь - наполненная счастьем и страданием. Ощущать ее внутри влажную до предела, горячую до лихорадки приводят нас к финалу почти одновременно.

Еще минут пять не можем оторваться друг от друга, но требовательный голос ее желудка, протестующего против голодовки заставляет улыбнуться ей в губы.

— Милая, мне надо срочно накормить тебя, иначе твою смерть я не переживу.

Отправляемся в душ вместе. Намыливаем друг друга до нового возбуждения, но сдерживаю себя. Убеждаю, что обязательно продолжим позже.

Заказав еду во втором часу ночи, устроившись на диване в гостиной, слушаю рассказ о Надюше. Эта девчушка мне нравиться все больше и больше. Когда узнал, что она талантливая художница, гордость взыграла во мне, и что-то общее у меня все-таки есть с ней. Все свое детство рисовал картины, пока отец не отбил желание, сказав, что это увлечение девчонок.