Книга Тень на странице, страница 81 – Ирина Фуллер

— Хорошо, — сказала она. — Let’s make love**, — и, с вызовом глянув на него, пошла прочь.

Поведение Артура вызывало у Констанции противоречивые эмоции. Преобладала тревога. Своим флиртом Кинг пытался отвлечь от борьбы, отвлечь от дела: она даже забыла расспросить про охоту на Дориана Грея. Следовало быть настороже, не доверять обольстительной улыбке и хитрым зеленым глазам. Этот человек умел нравится, но принимать его незначительные знаки внимания за нечто большее было бы ошибкой.

* Make love, not war — может использоваться в значении "Лучше любовь, а не война", но дословно можно перевести как "Занимайтесь любовью, а не войной"

** Let’s make love — можно истолковать в данном контексте как "выберем любовь", но дословно можно также перевести как "давайте займемся любовью".

Аврелий трудился в Картотеке. Тут же была Мила, искала что-то в длинных деревянных ящичках с отчетами других книжников — формулярами.

— Смотри, выписал для тебя всю основную информацию, — стажер протянул лист, покрытый крупным неровным почерком. — Собрал то, что повторяется хотя бы дважды. Ты была права, этот персонаж легко адаптируется в нашем мире. Его поиски несколько раз занимали больше полугода.

— Ты молодец, — проговорила Констанция, изучая записи. — Отличная работа.

— Ми-ил? — протянул Аврелий и, не шевелясь, будто боялся спугнуть момент, добавил: — Ми-ил, ты слышала это? Скажи, что слышала, иначе мне никто не поверит.

— Конс тебя похвалила? — уточнила Мила.

— Ага. Новогоднее чудо!

— Ну теперь-то мы можем пойти поужинать?

— Теперь мы обязаны это сделать, столовка закроется через полчаса.

Офис охотников был пуст: кто-то ушел домой, кто-то охотился, дежурила же в ту ночь Мила. Поэтому в полной тишине, лишь под жужжание ламп, Констанция взялась за отчет Аврелия. Скоро пришло сообщение от Кинга:

“Что насчет Дориана Грея. Не вижу смысл описывать мою охоту, сообщу ключевые пункты, которые будут общими и могут быть полезными. Первое: этого персонажа тянет к разрушающему. Он хочет узнать, как далеко может зайти. Второе: он одержим своей внешностью. Третье: он тщательно скрывает свой секрет — портрет. Если помните, в книге он убил ради сохранения тайны, поэтому в нашем мире это его сильнейшая мотивация. И, пожалуй, четвертое: он порочен. Испорчен в самых разных смыслах. Будьте осторожны с этим персонажем, Констанция”.

Информации имелось довольно много, но факты были разрозненными, а голова никак не хотела работать. Накатила усталость. Констанция прикрыла глаза, и сквозь вязкий полусон ее носа коснулся тяжелый, дурманящий гниловато-хвойный запах. Она отчетливо услышала шум листвы и далекий голос кукушки.

Резко подняв голову, Констанция дико огляделась. Встала и принялась нервно прохаживаться по офису. Здесь все выглядело обыкновенно. Ничто не намекало на разлагающиеся деревья, единственная елка, безвкусно украшенная Аврелием, была искусственной.

Растерянно потерев лоб, Констанция прошла к своему столу и замерла: на поверхности можно было разглядеть грязь. Прежде рабочее место было чистым.

“Видимо, кто-то из коллег ухаживал за цветами, испачкал руки, — подумала она. — И, проходя мимо моего стола, случайно оставил следы”.

Однако еще более явные пятна грязи обнаружились на верхнем ящике тумбы. Сглотнув, Констанция открыла его и едва не задохнулась. Там лежала книга с изодранной когтями обложкой: потертую поверхность советского издания “Красной шапочки” портили три глубоких борозды.