Книга Тень на странице, страница 52 – Ирина Фуллер

— Ну а себя?

Аврелий лукаво посмотрел на нее, оторвавшись на время от дороги.

— Я польщен, Конс, впервые на моей памяти ты задаешь кому-то так много вопросов не ради дела, а просто из любопытства.

Констанция усмехнулась, отвела взгляд в сторону, да так и застыла: она отчетливо видела, что у остановки стояла девушка в алой накидке. Красный капюшон скрывал ее лицо, длинный красный плащ окутывал тело.

— Тормози! — слово царапнуло пересохшее горло.

Аврелий сперва растерялся, но затем свернул ко въезду во двор. Констанция выскочила из машины, пробежалась по обледеневшему асфальту, едва не упав, но все зря — девушки в красном уже не было. Более того, стоящие там люди как один заявляли, что не видели никого, подходящего под описание.

— До места разрыва еще далековато, — заметил Аврелий, когда растерянная Констанция села обратно.

Они тронулись. И она, похоже, тоже тронулась.

— Мне просто померещилось… показалось, что я увидела персонажа.

— Во-от, — нравоучительно протянул Аврелий. — Верный признак, что тебе пора отдохнуть.

— Скоро новогодние праздники, — отмахнулась она, в душе соглашаясь, — еще месяц, и… в этот раз решила, что не буду дежурить.

— Ты дежурила в Новый год? — его возмущение звучало так по-детски.

Будто он и представить не мог, что кто-то работает в эти дни.

— На тридцать первое и первое я всегда приезжала к родителям, а потом обычно возвращалась в Москву. Но в этом году, пожалуй, отдохну.

Аврелий вдруг как-то задумчиво хмыкнул.

— А у меня первый Новый год без Аленки. Это ж я пять лет только с ней…

— Ого, я потрясена. Вы встречались целых пять лет? Ты кажешься мне слишком ветреным и несерьезным для таких долгих отношений.

Она поняла, что совершила ошибку в ту же секунду, как договорила. Аврелий изменился в лице, побледнел, вцепился в руль.

Констанция решила не задавать больше вопросов. Стажер долго молчал, заставив ее поверить, что она так и не узнает, что его задело.

Однако через пару минут он выдавил:

— Она сказала мне именно это.

Еще не хватало… Того и глядишь, расплачется.

— Извини, я не...

Но Аврелий ее не слушал.

— Она сказала, что я бесперспективный, что ей надоело нянчиться со мной, что я как ребенок, которого она не рожала, а она хотела бы, но уж точно не от меня.

Констанции сама мысль об Аврелии как об отце показалась абсурдной. Он действительно казался… слишком молодым для этого. Но ему было уже двадцать пять — возраст, в котором немало людей становятся родителями.

— Когда я спросил, почему же, Аленка сказала, что у меня ветер в голове и я совершенно несерьезный. И единственное, на что я годен, это день и ночь писать свои писульки.

— И почему тебя это задевает? — возможно, немного бесчувственно поинтересовалась Констанция. — То есть, ты не согласен? Считаешь иначе?

Аврелий бросил на нее растерянный взгляд и вдруг расхохотался.

— Блин, Конс, в тебе нет ни капли сострадания! Конечно, я согласен, что несерьезный! Но эти пять лет считал, что у нас все зашибись! А она, оказывается, так со мной мучилась, бедняжка. Нянчилась! Не очень-то приятно такое слышать, знаешь ли. Я уж не говорю о том, что она ни одной моей книги не прочитала, чтобы судить, писульки там или не писульки. И, знаешь, если бы она сказала, что что-то не так, раньше, возможно, я бы как-то исправился. Постарался бы показать, что могу быть серьезным.