Книга Главное не влюбиться, страница 48 – Татьяна Катаева

— Повтори, — говорю я медленно. Слишком спокойно.

— Кто стал жертвой для Алёхиной, я не знаю, — Марк запинается. — Жертва Снежиной — ты.

Мир не рушится. Он взрывается. Резко. Глухо. Прямо в грудной клетке. Пазл складывается, и вся картинка вдруг перед глазами всплывает. Вот откуда такой интерес ко мне. Вот почему её вдруг стало больше в моей жизни. В моих мыслях. Это было всё запланировано и продуманно.

— Чего? — вырывается у меня. Может, я неправильно понял его. — Ты сейчас пошутил?

— Хотел бы, — криво усмехается Марк. — Но нет. Ставка — соблазнить и переспать.

Я стою, не двигаясь. Секунда. Две. Три.

А потом меня накрывает. Такой злости я не чувствовал давно. Настоящей. Грязной. Разрушающей.

— Сука… — цежу сквозь зубы.

Перед глазами вспыхивает всё сразу: её взгляд, её прикосновения, её слова, её «лучшая ночь», её подмигивание за завтраком.

И каждый момент — как пощёчина.

— Значит… — я смеюсь. Коротко. Зло. — Значит, это была игра.

Я поверил. Как последний идиот.

Верил в её взгляды. В то, как она ко мне тянулась. В то, как дрожала. В то, что она выбрала меня, а не использовала.

— Я же, блядь, чувствовал, — рявкаю я и со всей силы пинаю мяч. Он летит куда-то к чёрту, ударяется о сетку, о столб, отскакивает. — Чувствовал, что с ней нельзя терять голову!

Грудь сдавливает так, будто внутри бетонная плита.

— Она… — голос срывается, и я злюсь ещё сильнее. — Она же отдала мне свою девственность.

Слова застревают в горле.

— Или и это было частью грёбаного спора? — рычу я, сам ещё не осознавая силы своей злости.

Марк молчит. И этим молчанием добивает. Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони. В ушах гудит.

Меня развели. Не просто соблазнили — раздели душу и вытерли об неё ноги.

Я, мать его, не пацан. Не наивный мальчик. Меня уже предавали. Мне уже ломали веру в любовь. Я клялся себе, что больше — никогда не поведусь.

И вот снова. Только теперь — больнее.

Потому что я позволил себе больше, чем просто желание. Я позволил сделать из себя самого настоящего клоуна. Как же она теперь, наверное, смеётся. Рассказывает подруге, какой Кирилл оказался идиотом.

— Знаешь, что самое херовое? — тихо говорю я, глядя в асфальт. — Я ведь реально начал влюбляться. — Слово «влюбляться» режет, как нож. Неприятным эхом разносится по всей грудной клетке. — А она… — я усмехаюсь, но в улыбке ни капли веселья. — Она просто играла.

В груди жжёт. Так, что хочется орать. Марк понимающе стучит меня по плечу. Думаю, он тоже не ожидал такого от Ани. Потому что это подло. Она точно так же играет чьей-то жизнью, как и Снежа. Кем они себя возомнили?! А?!

— Друг, я сам в ахере. Всё не знал, говорить тебе или нет. Но всё-таки решил сказать.

— Правильно сделал. Спасибо. Потому что было бы только хуже. — Прикрываю глаза и стабилизирую дыхание. — Всё, — резко выдыхаю. — Хватит.

Я поднимаю голову. Внутри — холод. Жёсткий, злой, отрезвляющий.

— Если для неё это была игра… — произношу медленно. — То она ещё не знает, с кем связалась.

Потому что я больше не буду: верить, таять, прощать.

Она хотела выиграть спор?

Хорошо, она его выиграла.

Но еперь играть будем по моим правилам.