Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 90 – Мая Фролова

А самой участвовать.

Хотеть.

Брать.

Отдавать.

Я чувствовала, как внутри постепенно нарастает знакомая волна. Сначала медленно, потом быстрее. Дыхание становилось рваным, ноги слабели, и приходилось сильнее держаться за Тимура.

Он сразу понял, что происходит.

Я уже знала этот момент — его внимание будто полностью сосредотачивалось на моей реакции.

И именно от этого становилось ещё сильнее.

Я закрыла глаза.

Не хотела ничего говорить.

Не было необходимости.

Тимур продолжал в том же ритме, а напряжение внутри наконец сорвалось.

Меня накрыло резко.

Я прижалась к нему, пальцы сжались на его плечах, всё тело на несколько секунд словно перестало мне подчиняться.

Собственный стон почти потерялся в шуме воды.

Глаза оставались закрытыми.

По телу проходила дрожь, и я просто позволила ощущениям закончиться самим, не пытаясь удержать контроль.

Когда открыла глаза, Тимур смотрел на меня.

С тем выражением, от которого даже сейчас по коже снова прошёл жар.

Он и сам уже едва сдерживался.

Я почувствовала.

Обняла его за шею и сама подалась навстречу.

Через несколько мгновений дыхание Тимура окончательно сорвалось. Он крепче прижал меня к себе и замер, уткнувшись лицом в мою шею.

Некоторое время мы просто стояли под водой.

Я всё ещё тяжело дышала.

Он тоже.

Никаких шуток.

Никакого «ну что».

Это было именно то, что требовалось сегодня.

Не способ забыть разговор.

Он никуда не исчез.

Просто напоминание, что сложные чувства могут существовать одновременно с желанием.

В постели Тимур уснул раньше меня.

Редкость.

Я лежала рядом и смотрела в темноту.

Его рука покоилась на моей талии.

Сегодня я узнала достаточно, чтобы разумный человек, возможно, собрал вещи и решил никогда больше сюда не возвращаться.

Но я оставалась.

Это не означало, что я всё приняла.

И точно не означало, что теперь любая его жестокость становилась нормальной.

Просто впервые я сделала выбор, зная намного больше.

Мне казалось, что именно это и было важно.

Не то, что Тимур рассказал.

А то, что теперь решение оставаться действительно принадлежало мне.

Я закрыла глаза.

И пока ещё не знала, что одну часть своей правды он всё-таки не произнёс.

Ту, которая для меня окажется самой тяжёлой.

Тимур

Отец позвонил в четыре сорок утра.

Я проснулся не сразу от звонка, а от того, что телефон вибрировал где-то под подушкой уже второй раз подряд. Рядом Ева тихо пошевелилась во сне, сильнее натянула одеяло и повернулась ко мне спиной.

На экране было имя отца.

В такое время Рашид никогда не звонил просто так.

Я ответил ещё до того, как окончательно проснулся.

Через минуту сна уже не было вообще.

На одно из наших заведений напали после закрытия.

Не разбили витрину.

Не подожгли мусор возле входа.

Стреляли.

В людей.

Я молча встал, начал одеваться в темноте, стараясь не разбудить Еву. Получилось хреново. Она открыла глаза, когда я уже застёгивал ремень.

Несколько секунд просто смотрела.

Наверное, по лицу сразу поняла, что произошло что-то серьёзное.

Я не хотел рассказывать ей сейчас.

Но после всех наших разговоров исчезнуть молча было бы возвращением туда, откуда мы только начали выбираться.

Сел на край кровати.

— На одном из наших объектов проблемы. Мне нужно ехать. Я не знаю, когда вернусь, и сегодня, скорее всего, не увидимся.