Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 69 – Мая Фролова

— Случайно.

Тишина ударила сильнее следующей реплики.

Тимур отвернулся.

Пару секунд стоял возле окна.

Я не стала торопить.

Потом он заговорил уже без прежней резкости:

— Если хочешь простого ответа — да. Иногда я бью людей. Иногда угрожаю. Иногда рядом со мной есть оружие. И я не всегда стою в стороне, пока это делают другие.

Вот.

Наконец.

Никаких «семейных сложностей».

Никаких красивых формулировок.

Я медленно вдохнула.

— Ты когда-нибудь стрелял в человека?

Он посмотрел.

Не ответил сразу.

Этого уже хватило.

Но всё-таки произнёс:

— Да.

Внутри стало холоднее.

Не потому, что вдруг выяснилось: Тимур опасный.

Это я знала с первой ночи.

Просто до сих пор опасность существовала где-то вокруг него.

Теперь впервые стала частью его собственных решений.

— Убивал?

Вот этот вопрос дался тяжелее.

Тимур долго смотрел на меня.

— Ева.

— Я спросила.

— Я слышал.

Он подошёл ближе.

— Я не хочу отвечать на это сейчас.

Я почувствовала раздражение.

Но странно — не злость.

Потому что впервые он сказал не «тебе не надо знать».

А «я не хочу отвечать».

Это было другое.

— Хорошо.

Он явно ожидал, что продолжу давить.

Не стала.

Тимур остановился передо мной.

— Ты боишься меня?

Я посмотрела в лицо.

Вот это было важнее половины вопросов.

Я подумала прежде, чем ответить.

— Сейчас — нет.

Он нахмурился.

— Что значит «сейчас»?

— То и значит. Я видела тебя со мной. Видела тебя с мамой. С Артуром. На работе. И сегодня увидела другим. Я не могу сделать вид, что это ничего не меняет.

— Я и не прошу.

— Хорошо.

Тимур несколько секунд молчал.

Потом взял мою руку.

Не тянул к себе.

Просто переплёл пальцы.

Я посмотрела на наши руки.

Костяшки у него всё ещё были красными после воды.

— Я не ударю тебя, — сказал он.

Я резко подняла глаза.

— Я знаю.

— Тогда почему ты так смотришь?

— Потому что речь не только обо мне.

Он нахмурился.

Я продолжила:

— Я хочу стать хирургом, Тимур. Я буду годами учиться вытаскивать людей после чужой злости, пуль, ножей, драк. Мне сложно спокойно относиться к тому, что человек, с которым я встречаюсь, сам может отправить кого-то на операционный стол.

Теперь уже он отпустил мою руку.

Не резко.

Просто отступил.

Вот это задело.

Я увидела.

— Значит, для тебя всё просто? Я плохой человек, потому что ударил того мудака?

— Я этого не сказала.

— Почти.

— Нет. Я сказала, что мне тяжело это принять.

Голос у меня тоже стал громче.

— Я не прошу тебя за один вечер превратиться в другого человека. Но ты не можешь ожидать, что я увижу кровь на твоих руках и скажу: «Ничего страшного, милый, пойдём ужинать».

Тимур выругался.

Прошёл к столу.

Снова повернулся.

— А что ты хочешь от меня сейчас?

Вот хороший вопрос.

Я сама не знала до конца.

— Правду.

— Ты её только что получила.

— Тогда не злись на мою реакцию.

Он замер.

Секунда.

Вторая.

Потом тихо выдохнул.

— Ладно.

Я удивилась.

— Что?

— Ты права.

Не идеально.

Не «я всё понял».

Но уже что-то.

Он подошёл снова.

— Мне не нравится, когда ты смотришь на меня так, будто пытаешься решить, ошиблась ли со мной.

Я честно ответила:

— Я пытаюсь решить, насколько глубоко всё это заходит.

— Глубже, чем тебе понравится.

Прямо.

Без украшений.

И у меня снова неприятно сжалось внутри.

— Тогда когда-нибудь тебе придётся рассказать.

— Когда-нибудь.

— Не через десять лет.