Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 137 – Мая Фролова

Пятисот роз.

Слава богу.

На террасе стоял маленький стол.

Еда.

Вино для Тимура, вода для меня — на следующий день рано утром у меня была практика.

Я посмотрела на него.

— Если это твой способ заставить меня обсуждать свадьбу Артура, я уйду.

Тимур засмеялся.

— У Артура даже девушки нормальной нет.

— Тогда тем более странно.

Мы ужинали.

Говорили о моём будущем распределении.

О новом ресторане Тимура.

Он теперь почти всё время занимался именно легальными проектами.

Не превратился в безгрешного бизнесмена.

Я не была настолько наивной.

Но изменения были настоящими.

Он сам выбирал их каждый день.

Наверное, поэтому я доверяла сильнее.

После еды вышли на террасу.

Было прохладно.

Тимур накинул мне на плечи свою куртку.

Я стояла возле перил и смотрела на деревья.

Он почему-то молчал.

Долго.

Я повернулась.

— Тимур?

Он стоял в нескольких шагах.

И вот тогда я увидела коробочку.

Сначала мозг отказался понимать.

Просто маленькая тёмная коробка в его руке.

Потом сердце начало биться быстрее.

— Ты серьёзно?

Он выдохнул.

— Я, блядь, даже начать не успел.

Я прикрыла рот ладонью.

Не от красивой театральной эмоции.

Чтобы не рассмеяться.

От счастья.

От него.

От всей абсурдности момента, в котором Тимур Арсенов, человек, способный угрожать вооружённым мужчинам без единого лишнего движения, сейчас заметно нервничал из-за одного моего ответа.

Он подошёл ближе.

Открыл коробку.

Кольцо было красивым.

Не огромным.

Не таким, чтобы сначала видеть бриллиант, а потом женщину.

Просто моим.

Я поняла сразу.

Тимур смотрел на меня.

— Я репетировал.

Вот теперь я всё-таки рассмеялась.

— Боюсь представить.

— Не перебивай.

— Молчу.

Он сделал вдох.

И больше не пытался вспомнить заготовленный текст.

Слава богу.

Сказал своими словами.

Что не обещает идеальной жизни.

С ним вообще глупо обещать что-то подобное.

Он всё ещё будет ревновать.

Иногда решать быстрее, чем думать.

Иногда бесить меня до желания ударить.

Я тоже, по его словам, буду спорить даже тогда, когда очевидно неправа.

Я сразу открыла рот.

Он поднял палец.

— Я ещё не закончил.

Пришлось замолчать.

Тимур улыбнулся.

Потом выражение стало серьёзнее.

Он сказал, что раньше всегда думал о будущем как о бизнесе.

О проектах.

О том, что однажды возьмёт больше отцовских дел.

Где будет жить.

Сколько зарабатывать.

После меня будущее впервые стало человеком.

Мной.

Он хочет возвращаться ко мне.

Просыпаться рядом.

Беситься из-за моих ночных смен.

Слушать, как я рассказываю вещи из медицины, половину которых он не понимает.

Хочет детей когда-нибудь — если я тоже захочу.

Хочет видеть, как я стану хирургом.

Хочет состариться рядом настолько, чтобы я продолжала говорить ему, что он ведёт себя как придурок уже лет в семьдесят.

У меня глаза всё-таки наполнились слезами.

Тимур заметил.

— Только не плачь, а то я забуду оставшуюся половину.

— У тебя ещё половина?!

Он выругался.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

Вот и вся идеальная романтика.

Потом он всё-таки опустился на одно колено.

И теперь я перестала смеяться.

Совсем.

— Ева Миронова, выходи за меня.

Никакой речи больше не требовалось.

Я смотрела на него.

На мужчину, которого впервые увидела в крови в три часа ночи.

Которому запретила потерять сознание в аптеке.

Которого потом целовала в машине, ругала за контроль, боялась потерять, ненавидела за решения за двоих и любила сильнее, чем когда-либо собиралась.