Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 111 – Мая Фролова

За всю жизнь я почти никогда не видел его таким.

Самир считался погибшим двенадцать лет назад.

Я помнил похороны без тела.

Помнил мать.

Помнил отца, который неделями куда-то уезжал, проверял какие-то версии, возвращался злой и молчаливый.

Потом разговоры прекратились.

Со временем Самир превратился в человека со старых фотографий.

Дядю, которого когда-то знал.

И всё.

Теперь этот мертвец держал Еву.

Я снова посмотрел на экран.

Самир продолжал говорить.

Не объяснял, где был.

Не рассказывал историю.

И правильно.

Мне сейчас было плевать.

Он хотел, чтобы отец понял только одно:

всё происходящее — не случайность.

Нападение на меня.

Ложный след с Корнеевым.

Смерть Марата.Ева.

Всё было частью одной войны.

Самир говорил об этом так спокойно, будто обсуждал семейный ужин.

— Ты всегда был уверен, что всё вокруг принадлежит тебе, брат.

Отец резко выдохнул.

Я посмотрел на него.

Самир продолжил:

— Бизнес. Люди. Семья. Даже то, чего ты не заслуживал.

Вот здесь в лице Рашида что-то изменилось.

Но я не успел понять.

Самир снова положил руку на спинку стула Евы.

Я видел только это.

— Убери от неё руки, — сказал уже тихо.

Север посмотрел.

Не потому, что считал, что Самир услышит.

Просто мой голос изменился.

Я почти не узнавал себя.

Самир наклонился к Еве.Она напряглась всем телом.

Я шагнул ближе к экрану.

Он не поцеловал.Не тронул сексуально.Просто сказал ей что-то возле уха.

Ева резко повернула голову.

Её лицо изменилось.

Злость.Не страх.

И вдруг она плюнула ему в лицо.

Я застыл.

Север тихо:

— Блядь.

Самир тоже явно не ожидал.

Несколько секунд в помещении на видео никто не двигался.

Потом он медленно вытер щёку.

Я уже знал, что будет дальше.

— Не смей, сука...

Он ударил её.

Сильнее Беляева.

Стул опрокинулся вместе с Евой.

У меня внутри всё взорвалось.

Я схватил ближайший стул в кабинете и швырнул в стену.

Он разбился.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Голос сорвался так, что заболело горло.

Отец не остановил.

Самир на экране смотрел прямо в камеру.

Будто слышал.

Еву подняли.

Она почти не держала голову несколько секунд.

Я почувствовал настоящую панику.

— Ева. Давай. Давай, открой глаза.

Не слышит.

Но я всё равно говорил.

Через несколько секунд она пошевелилась.

Подняла голову.

Жива.

Глаза открыты.

Я выдохнул впервые за неизвестно сколько времени.

Самир снова встал рядом.

Теперь улыбки не было.

— Следующий раз, племянник, будет хуже. А теперь найди меня.

Экран погас.

Тишина после видео была почти физической.

Я смотрел на чёрный экран.

В голове всё ещё оставалась Ева на полу.

Кровь на губе.

Порванная одежда.

Её взгляд в камеру.

И Самир.Живой.Двенадцать лет.Живой.

Я повернулся к отцу.

— Какого хуя?

Рашид не ответил сразу.

Я подошёл.

— Он мёртв двенадцать лет. Ты сам это говорил. Все говорили.

— Я так думал.

— Ты думал?

Голос снова становился громче.

— Как можно, блядь, двенадцать лет думать, что твой брат мёртв, а потом он просто появляется на видео с моей девушкой?!

Отец резко посмотрел.

И я остановился.

Не потому, что испугался.

Потому что увидел в его лице то, что никогда не видел раньше.

Вину.

Не за Еву.

За прошлое.

Но сейчас мне было всё равно.

— Не начинай мне рассказывать историю семьи.

Рашид нахмурился.

— Тимур.

— Нет. Она сейчас у него. Мне похуй, где он был двенадцать лет, почему исчез и за что ненавидит тебя. Сначала я заберу Еву.