Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 28 – Лана Муар

Мягко подталкиваю Эвридику в сторону спуска с лестницы. Хочется подставить локоть, чтобы она взялась за него, но все же благоразумно давлю свое желание, радуясь ее неторопливому шагу. Не бежит – уже хорошо. Стесняется – чушь в помощь.

— Ты знала, что горгульи – символ целеустремленности и силы? Они защищают от злых духов.

— Кто? – спрашивает, смотрит на несколько фигур, украшающих здание, где находится ее балетная школа, и передёргивает плечами. – Они же страшные.

— Страшные, – киваю, соглашаясь, – но этим и отпугивают зло. В готической архитектуре ими украшали храмы.

— Хм… странная логика, – задумчиво смотрит на соседнее здание и пальцем показывает на василиска. – Эта страшилка тоже защищает?

— Да. В архитектуре часто используются мифические существа, кажущиеся на первый взгляд простой декорацией. В Питере, особенно в старой его части, можно устраивать целые экскурсии. Там есть дворики, в которых страшилки могут рассказать истории о домах и тех, кто их строил, больше, чем документы.

— Ты был в Питере?

Первое «ты», и меня распирает от него, будто по венам курсирует не кровь, а чистый эндорфин.

— Был. А ты?

— Нет.

— Съезди обязательно. Там красиво.

— А в Москве?

— Тоже был. Учился и по работе. Питер лучше.

— Горгульями? – улыбается, а я мотаю головой:

— Не только.

Странная, неловкая пауза. Эвридика чаще смотрит себе под ноги, чем на дорогу, но мне приятно с ней молчать. Иногда тишина говорит больше, чем слова.

— А что лучше? Мальдивы или Гоа?

— В архитектуре?

— Нет, вообще. У нас девчонки говорят, что там лучше.

— Чем? Статусом и фотографиями в Инстаграме¹? – мне смешно, но интересно, что вызвало такой странный вопрос. – А ты сама как считаешь?

— Не знаю. Мне кажется, что море везде одинаковое. Нет, конечно, если только ради фотографий, то там лучше, но на море ведь едут купаться и отдыхать.

— Не все. Кто-то едет туда за другим.

— За чем?

— Статус, фотографии в Инстаграме, – повторяю я, улыбаясь шире.

Она смеётся. Мотает головой и вздыхает.

— А ты бы куда хотела? На Мальдивы или Гоа?

— Будешь смеяться, но хотя бы в Крым.

— Не буду. В Крыму тоже хорошо. Важно не где, важно с кем.

Неопределенно жмёт плечами, будто и согласилась, и нет одновременно, но мне кажется, что все же согласилась. Просто не смотрела на этот вопрос в таком ключе.

— Забыла сказать спасибо за пирожные. Манька правда ими налопалась до больного живота.

— Тебе хоть что-то досталось?

— Немного.

— Что-нибудь понравилось?

— Мусс, и эклеры. Они были похожи на пуанты.

— Я так же подумал, когда на них смотрел.

Мне нравится ее удивление. Неподдельное и искреннее. Подкупающее говорить правду, раскрывать карты, совершать безрассудные поступки… Хочется прямо сейчас сорваться в аэропорт, взять билеты в тот же Крым и посмотреть, как она улыбается, смотря на море. Она улыбнется. Чувствую. Всем телом чувствую.

— Кайф, у тебя двадцать минут найти клуб, в котором сегодня для девушек в черном бесплатный вход!

— Сейчас найдем, босс.

Мысли летят вприпрыжку. Приглашения не было, но мне оно и не нужно – приду сам. Отдых мне никто не может запретить, а случайность совпадения выбранного мной для этих целей клуба только сыграет на руку. Она удивится, и мне нравится, хочется ее удивлять. Искренность я чувствую кожей. Ее практически не осталось в людях, она исчезает, утекает водой сквозь пальцы, уступая место меркантильности и расчету. И чем меньше ее становится вокруг, тем острее бьёт по мозгам чистая, неиспорченная похабщиной денег искренность.