Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 224 – Лана Муар

— Правда? – не поверила я.

— Правда, Эва. Я даже не могу сказать кто из нас засыпал раньше, но однозначно хочу узнать, чем закончилась «Семейка Крудс». С тобой хочу.

— А если, – я потупилась и замолчала, не зная смогу ли вообще сказать напрямую о своих фантазиях, если язык не поворачивался даже намекнуть о столе, снившимся уже с завидным постоянством.

Только Назар поднял мой подбородок, мягко поцеловал в губы, потом повторил чуть требовательнее и настойчивее, усиливая напор до тех пор, пока я не подняла глаза.

— Эва. Да. Сегодня, завтра, через неделю или месяц – да. Даже если сейчас это кажется тебе чем-то безумным или стыдным, мой ответ – да. Я хочу всего этого.

— Даже если… – собравшись с духом, все же прошептала одними губами, – я скажу… что хочу… на столе?

— Да, если ты хочешь этого. А ты хочешь?

— Очень.

— Тогда мы обязательно это попробуем, Эва, – Назар поднес к губам наши переплетённые пальцы и по очереди поцеловал мои, улыбаясь все более лукавой улыбкой. – Тайна в обмен на тайну. Я хочу завязать тебе глаза. Медленно раздеть и уложить на шкуру медведя. Потрескивающий камин. Едва слышная музыка. Что-нибудь тягучее и неторопливое…

Я, словно в омут, провалилась в фантазию Назара. Вслушиваясь в интонации вкрадчивого, гипнотизирующего голоса, будоражащего воображение своей откровенностью и даже в какой-то момент бесстыдством. Провалилась в нее по самую маковку, чувствуя как полыхают уши, зудят пересохшие от срывающегося дыхания губы и пульсирующее все нарастающее возбуждение. Его – в пьянящей хрипотце, отзывающейся внутри меня, и мое – рвущееся и требующее почувствовать все то, что рассказывал Назар, смотря, не разрывая взгляда, мне в глаза и дразня лёгкими прикосновениями, лишь обозначающими места поцелуев и ласк, но не целующие и не ласкающие. Надсадный выдох, будто взятая пауза, и после нее тишина. Удар в груди, ещё один и следом пять или десять – я сбилась со счета, но больше нет слов, нет подробностей. Остался только взгляд и едва ощутимые прикосновения. Здесь – поцелуй. Тут – влажная дорожка, оставленная языком. Там – опаляющее кожу ощущение выдоха. Я вижу все. Чувствую все. Слышу все. Сглатываю, когда Назар обозначает начало дорожки поцелуев от ключицы и чертит ее замысловатым узором все ниже, ниже и ниже. У меня горит грудь, горит живот, а дорожка, обогнув пупок не останавливается. Замерев на сотую долю секунды, будто спрашивая моего разрешения взглядом, подушечка пальца легонько чиркает жалящим поцелуем, и снова вопрос, чтобы после ответа ужалить уже дважды и застыть, прижатой к холмику Венеры.

— Ты хочешь этого? – немой вопрос.

— Д-д-да, – такой же беззвучный ответ.

Вот только с губ срывается стон, а колени подламываются от того, что палец уже не целует губами, он рисует узоры языка. И если слыша голос, я краснела от смущения, то оставшись без него, наедине со взглядом, меня колотит с каждой секундой сильнее. Ведь в глазах Назара вижу все, о чем он молчит, но хочет сделать и обязательно сделает. И то, как хочу этого я сама. Ведь я хочу. Уже хочу! Хотя бы часть этого безумия. Не завтра или через неделю, а сейчас!

Прижав ладонь своей, сдвигаю ее ниже, второй вцепляясь в плечо Назара. Нет сил отвести взгляд. Нет сил терпеть эту пытку дольше. Кусая губы, отвожу ногу в сторону, открывая ласкам внутреннюю часть бедра, и слепну от того, что пальцы бесстыдно накрывают мои лоснящиеся от смазки губки. Размазывают ее, срывая мой жалобный всхлип и в ответ ему хрипящий от восторга выдох, надавливают чуть сильнее и исчезают, чтобы пройтись по моим пересохшим губам, которые вспыхивают от голодного поцелуя.