Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Могу. — П-пожалуйста, сделай так, – дрожащие губы Эвридики едва выговаривают слова, но я киваю и закрываю глаза, произнося: — Один… Два… Три… Превратившись в слух, черчу пальцами по пылающей щеке и запинаюсь, когда ладошка Эвы исчезает из моей, а она сама поднимается. — Четыре? Пять… «Черт! Что происходит!? Не уходи!!!» Мозг, оставшись без зрения, орет, срывая голос, что я сделал что-то не то, и теперь Эвридика уйдет, но я продолжаю считать, вслушиваясь и поворачивая лицо в сторону тонкого звона стекла, соприкоснувшегося с чем-то тяжёлым и твердым. Обострившееся от одного звука до предела чувства. Обоняние улавливает черешневые нотки «Шато Марго», слух – торопливые, жадные глотки и выдох, после которого Эва уходит. Я чувствую кожей удаляющееся тепло, хочу наплевать на обещание и сорваться за ним, за ней вслед, но сижу, стиснув зубы и кулаки. — Восемнадцать… Девятнадцать… Это уже не паника. Меня колотит от слепой неизвестности, а она в разы страшнее. Она пугает меня всем, абсолютно всем. Я не слышу ни черта, не вижу ни черта. Кручу головой, чувствуя, как лезвие, оставшееся в груди, проворачивается, раздирая рану и превращая пульсирующее сердце в отшметки. — Двадцать семь… Двадцать восемь… Три последних цифры выматывают из меня все. Произнеся «тридцать», я рывком распахиваю глаза, первым делом смотрю на дорожку уводящую с пляжа, и, не увидев на ней удаляющийся силуэт Эвридики, подскакиваю на ноги, одновременно ища ее взглядом и делая вдох, чтобы крикнуть Глока. Верну, я верну ее любым способом, объясню все, поклянусь, что не трону, пообещаю сделать все, что она попросит, лишь бы осталась и не уходила. — Г… Воздух застывает на моих губах, так и не выдохнув до конца кличку охранника, когда взгляд натыкается на лежащую на песке блузку. За ней, в нескольких шагах, скомканным облаком – воздушная юбка, дальше два белых пятна. У меня плывет перед глазами раньше, чем понимаю что это. Трусики лежат немного в стороне, будто Эва их отбросила, делая шаг. Я поднимаю взгляд, медленно скольжу им по лунной дорожке на глади моря, сгорая до тла от нехватки кислорода. Там, застыв на последнем произнесенном числе, спиной ко мне стоит она. Волны ласкают впадинку над ягодицами… Обострившиеся локти… Распущенные волосы… Спрятавшие от меня плечи… Обхватив себя руками, Эва пытается унять бьющую ее мелкую дрожь… POV. Эва. — Тридцать. Как выстрел в спину, разом обрывающий все. Я застываю, не в силах обернуться. Я уже ничего не могу сделать, ведь смелость испарилась в дым. Проснувшаяся и набравшая сил после выпитого залпом бокала вина, она растаяла раньше, чем случится то, чего так хочется. Смелость вспыхнула и горела огнем все время пока шла к морю, и испарилась, едва я услышала «тридцать». И теперь стою, как дура – голая дура, решившая, что так будет проще, – трясусь от волнения и страха, едва ли не большего, чем полыхающий пожар внутри. И не осталось сил ни на что. Мне страшно дышать и хочется разреветься от собственной трусости, только не могу. Я уже ничего не могу. Даже повернуться и посмотреть где Назар мне не хватает смелости. Рядом с ним думала, что смогу все, а отойдя на несколько шагов, услышав «тридцать», поняла – нет. Меня колотит все сильнее. Чем больше расстояние между мной и Назаром, тем отчётливее понимаю насколько страшно сделать шаг навстречу своим снам и тому, чего хочу. Это оказалось выше моих сил, гораздо выше. И теперь холодом по коже страх и стыд. А моя «смелость» – лишь туман, мираж, видение. Во сне все было гораздо проще, в тысячу раз проще… Наяву я голая дура, которая стучит зубами и вздрагивает от робкого прикосновения к плечу. |