Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
Поставить палатку, прицепить внутренние комнатки и в каждой соорудить спальные места, перенести из машины две сумки, потом кресла – простая до безумия последовательность действий, но после каждого счастье прыгает все выше и выше, не останавливаясь, не собираясь замирать. — Назар! Назар, смотри какие я нашла! Я оборачиваюсь на переполненный эйфорией счастья окрик, улыбаюсь запыхавшейся Эвридике и ракушкам в ее ладонях. — Там их столько! Ты бы видел! Звонко рассмеявшись, Эва протягивает мне свои сокровища и замирает, когда я, не удержавшись, тянусь убрать прилипшие к ее лбу волосы. Мгновение, которое так хочется растянуть в вечность. Прикосновение, без которого уже невозможно представить свое существование. Я отвожу ее волосы в сторону, а дальше не могу остановиться – смахнуть каплю воды со щеки, очертить подбородок и, как в бреду, провести пальцем по нижней губе. Гудящее возбуждение глушит все звуки вокруг, а перед глазами остаётся лишь она. В облепившей, застывшую на вдохе, грудь майке и шортах. С взметнувшимися над фиалковыми озёрами глаз ресницами и вспыхнувшими ушками. Вдох… Я никак не могу оторваться от ее губ. Брежу о них больше, чем о чём-либо в своей жизни. Ее выдох. Обжигающий кожу. Рваный. Раздувший и без того обезумевший гул внутри до состояния адского пекла. Нет ничего вокруг, нет никого вокруг. Есть только я и она. Все остальное давно выгорело и превратилось в пепел, а его подхватил и разметал ветер. Пьяный угар. Я ласкаю ее губы, едва касаясь их. Дотронусь немногим сильнее и сгорю, спалю себя до тла – та грань, за которой можно остаться в живых уже давно оставлена за спиной, а я вприпрыжку несусь все дальше и дальше. Дрогнувшие ресницы. Крылья невиданной красоты бабочек. Лёгкие и едва весомые, но стоит им сделать этот крохотный взмах, в моем горле пересыхает и в голову ударяет с новой силой. В ней звенит. Каждый перетянутый донельзя нерв звенит. Щелкни, и они разлетятся на осколки, но вместо этой быстрой смерти Эва выбрала для меня другую. Она стоит, не отстраняясь. Топит меня в своих, подернувшихся дымкой, глазах и выдыхает. Снова звон в голове, ревущий гул и в нем, едва слышный, глухой удар упавшей на песок ракушки. За ним второй, третий, четвертый. Как метроном, отбивающий последние мгновения моей жизни. Сейчас упадет ещё одна или две, а после уже я. Выжженный изнутри взмахом ресниц, прикосновением к губам… — Сладкова! Твою мать!!! Я предупреждал! — Михайлов! Отпусти меня, животное!!! Два крика. Один громче другого. В одном запредельная злость, во втором клокочущая ярость. Я рывком выдираю себя в реальность, пытаюсь сморгнуть пелену, за которой мутный бесформенный силуэт летит в сторону безграничной лазури, а потом, с визгом, разделяется на два. — Босс, я ее точно грохну! Богом клянусь! Трясущимися пальцами Глок кое-как выуживает из пачки сигарету и, прихватив ее губами, жадно затягивается раньше, чем я успею предупредить его о том, что он на нервах решил подкурить фильтр. — Блядь! – дохаясь в кулак, отбрасывает и вминает в песок тлеющую сигарету, достает новую и несколько секунд тупит, прежде чем снова щёлкнуть зажигалкой и поднести огонек. — Что у вас там стряслось? — У нас? У нее!!! У меня все нормально было, босс! — И все же? |