Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 101 – Лана Муар

Вино или балет? Я хотела спросить, но почему-то в голове сам собой вспыхнул ответ – все. Абсолютно все. И даже поцелуй, которого не было. Или был? Можно ли считать поцелуем прикосновение губ к запястью? Наверное, да? Я посмотрела на свое, и на затылке роем высыпали мурашки, а по телу прокатилась жаркая волна. Ровно такая же, как и в тот момент. Да! Да! Это был именно поцелуй! И да, у меня от него сорвало дыхание! Только как и тогда я перевела взгляд на губы Назара, но уже с другими мыслями. У меня не было того разочарования, что заведомо проигранное желание обернулось не тем, чего я ждала. Сейчас оно стало чем-то вроде первого глотка вина, сделанного по правилам. Тем, которые лишь со стороны кажутся глупыми и ненужными, а на самом деле будят рецепторы, чтобы ярче раскрыть вкус и свои ощущения. От вина или поцелуя…

— Как хорошо, что мы не в машине, – негромко рассмеялся Назар.

— Почему?

— Будь мы в ней, уже протаранили машин двадцать, – улыбнулся он, и я вспыхнула, отводя взгляд от его губ и заглядывая в глаза.

Хотела ли я сделать второй глоток вина? Да. Хотела ли попробовать второй поцелуй? Очень. Глаза Назара притягивали мой взгляд своим непонятным магнетизмом, но губы завораживали не меньше, а то и больше. Я поймала себя на мысли, что стараюсь на них не смотреть, но все же смотрю и все больше хочу к ним прикоснуться. Хочу провести пальцем по его улыбке, почувствовать ее кожей. А потом, если хватит смелости, коснуться щеки. Попробовать на ощупь на сколько опасно остры его скулы и так ли непослушны волосы, какими кажутся на первый взгляд. И стоило только представить как тянусь к ним и пропускаю между пальцев, это желание вспыхнуло порохом и принялось выжигать все вокруг себя, когда на лоб Назара съехала одна прядь. Следом за ней вторая. Он дернул головой, возвращая их на место, но с тем же успехом можно было просто не двигаться – прядки снова медленно сползли вниз, будто издевались или посмеивались надо мной. И я не удержалась. Привстала со стула, подтянулась над столом и поправила непослушные волосы, выдавив из себя попытку спрятать свой интерес за шутливым вопросом:

— Может их закрепить невидимкой?

— Думаешь, мне пойдет? – спросил Назар, когда я села обратно. Поднялся и, улыбаясь, завел пару прядей мне за ухо. Будто в ответ.

— А давай проверим?

— А давай, – кивнул он, и произнес чуть тише, увидев мои взметнувшиеся вверх брови. – Ну же, Эвридика Васильевна. Почему бы и нет, если вы сохраните это в тайне?

Я не знаю какая муха укусила меня и куда, но получив «разрешение», подскочила и пошла за своей сумочкой. Достала из нее невидимки и застыла, услышав:

— Мне стоит извиниться, Эва. Пока ты спала, звонила твоя мама и я ей ответил.

— Мама?

— Да. Она попросила тебе передать, чтобы ты перезвонила, когда проснешься.

И снова это смятение. Второй раз за один вечер, но уже без возможности что-то изменить или исправить.

А нужно ли исправлять?

Не знаю.

Я же уснула, а Назар просто ответил на звонок. Ничего страшного ведь? Наверное, ничего.

— Хорошо. Спасибо, – киваю, мысленно влупив себе по лбу за то, что сама не догадалась позвонить маме, и теперь вряд ли отделаюсь пятиминутным разговором. Но все же беру телефон и, нажав иконку вызова, прижимаю его к уху. – Мамуль, привет.