Книга Связанные прошлым, страница 84 – Кора Рейли

Это было так похоже на Синдикат – поддерживать слухи о татуировке среди проходящих инициацию и тех, кто не был мафиози, когда Фьоре уже давно прекратил эту традицию. Дон в Синдикате никогда не делал татуировок, татуировки позволялось иметь только солдатам, но по сравнению с татуировками из Семьи и Каморры, они были маленькими – только крошечная хризантема на шее, скрытая линией волос. Это должно было показать, что человек уже отмечен смертью и не боится ее, потому что хризантемы в нашей традиции были цветами, которые было принято приносить на похороны. Затем Фьоре решил, что лучше никак не демонстрировать свою связь с мафией, поэтому и настаивал на том, чтобы называть себя Боссом, а не Доном. Многие люди по-прежнему называли Данте Боссом, даже если он снова перешел на титул Дона.

— Может, это и хорошо, что ты станешь старше. Это тяжелая жизнь.

Фабиано скорчил гримасу и посмотрел на Леонаса, который пытался вырваться из его объятий.

— Ему не нравится, как я его держу.

— Ему сейчас не нравится, когда его вообще кто-то берет на руки. Он хочет ползать.

Рокко-младший, напротив, заснул у меня на руках. У него были темные глаза и волосы семьи Скудери, а не светлые, как у Фабиано, унаследованные им по материнской линии семьи.

Рокко и Данте направились в нашу сторону. Фабиано сразу напрягся, но я только улыбнулась.

— Что происходит? – слащаво спросил Рокко. Этот тон он использовал, когда рядом были Данте и я. Я чувствовала, что его слова были бы более жесткими, если бы он был наедине с Фабиано, потому что взгляд, которым он посмотрел на мальчика, был ледяным.

— Я спросил у Марии, могу ли я немного подержать вашего сына, потому что он такой милый малыш, а Фабиано в это время должен был помочь мне с Леонасом, на что он великодушно согласился. Правда, Фабиано?

Фабиано кивнул.

— Да.

Рокко нахмурился.

— Где Мария?

— Она отлучилась в уборную. О, я спросила ее, можем ли мы встречаться раз в неделю, чтобы наши сыновья росли вместе. Надеюсь, ты согласишься.

Суровый взгляд сменился гордостью.

— Конечно.

— Теперь я могу забрать его, – сказал Данте Фабиано и взял у него Леонаса. Леонас ненадолго прекратил суетиться, но потом снова попытался спуститься на пол.

— У него свое на уме, – сказал Данте с усмешкой.

— Теперь ты можешь отдать мне и моего сына, Валентина. Я уверен, что ты не откажешься выпить, – вежливо сказал Рокко, протягивая руки. Мне пришлось подавить отвращение. Когда я передала ему Рокко-младшего, стало очевидно, что он не часто брал его на руки и только пытался подражать Данте. Я не стала это комментировать.

Рокко знал, какую маску показать Данте и мне, но я также знала, каким он был за закрытыми дверями. Когда я еще общалась с Арией, она призналась мне в этом.

Я ни капли ему не доверяла.

* * *

Восемь месяцев спустя

Леонас выбежал из своей комнаты прежде, чем я успела его схватить, совершенно ошарашенный. Я со смехом бросилась за ним.

— Стоять!

Он, конечно, не замер. Это было его новое хобби – срывать с себя одежду и подгузник и бегать по дому, пока кто-нибудь его не поймает.

У меня чуть сердце не екнуло, когда он, спотыкаясь, спустился по лестнице. В свои семнадцать месяцев он уже уверенно держался на ногах, но ступеньки – это совсем другое дело.

Анна высунула голову из своей комнаты с широко раскрытыми глазами, в руке у нее, как обычно, был карандаш.