Книга Черно-белые чувства, страница 37 – Дарья Волкова

Они смотрели друг на друга. Молча. Оба почему-то часто и тяжело дышали. Тая не знала, о чем думал Артамонов, а она думала о совершенно странном. О том, что ее отчитывает, на нее кричит, ее прогоняет — в общем, очень неприятно разговаривает с ней — очень привлекательный мужчина. И это почему-то сейчас отодвигает на задний план все. Вообще все.

— Артем… — Таисия сделала паузу, прежде чем добавить его отчество. Ей вдруг очень захотелось хоть раз назвать его вот так, по имени. И на «ты». — Артем Александрович… Я понимаю. Что Павел…Точнее, они оба… Что Халяевы причинили вам огромную боль. И если я могу что-то сделать… чем-то… как-то…

Слова кончались, истаивали, испарялись под его сощурившимся злым взглядом.

— Хотите что-то сделать? — Таисия кивнула. — Сделайте так, чтобы я вас больше никогда не видел!

Она долго смотрела вслед удаляющейся широкой спине в темно-серой куртке. Как быстро переступают по темно-серому асфальту снежно-белые кроссовки. Вот фигура скрылась за деревьями. Только тогда Таисия прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам потекли горячие слезы. Она так постояла какое-то время, потом открыла глаза, отерла щеки.

У нее сейчас есть свободное время. Надо съездить к родителям. Поговорить с отцом. Потому что Тая совсем запуталась. В себе. И в том, что вокруг нее.

Она еще раз посмотрела на полосу деревьев, за которыми скрылся Артамонов. И поняла внезапно, что они не серые. Среди них были вечнозеленые ели, которые разбавляли, разбивали серый хмурый пейзаж.

Тая решительно вытерла остатки слез.

Если ничего не делать, то ничего и не изменится. Это она уяснила точно. А про остальное она посоветуется с отцом.

— Ну, вот теперь можно и поговорить…

Таисия улыбнулась. Отец доставал с верхней полки кухонного шкафа початую бутылку коньяка.

— Папа! — укоризненно.

— Что — папа? Что за жизнь пошла? — отец достал еще и рюмки, налил. — Пить нельзя, курить нельзя, сладкое нельзя, спать вовремя ложись! Что мне, пять лет, что ли?

— Тебе пятьдесят пять.

— Это хуже, согласен, — отец протянул ей рюмку. — Ну, давай, Таська, по чуть-чуть. И рассказывай.

Мама легла спать — она была стопроцентным жаворонком, и в десять вечера уже видела десятый сон. А отец все-таки по биоритмам был совой, только работа требовала ранних подъемов. Но в выходные позволял себе и посидеть допоздна, и поспать подальше. А Тая про себя уж и не понимала теперь — сова она или жаворонок. Спится в последнее время очень плохо. Да и многое другое она про себя тоже плохо понимала. Ну, не для этого разве она приехала в отчий дом? Чтобы понять. Разобраться. Хотя бы попробовать.

Папа выслушал рассказ Таи молча. Не перебил ни разу. А Таисия все отцу рассказала. Все-все. И про то, пятилетней давности. И про совсем свежее. Про все то, что перевернуло ее жизнь.

В финале отец все же крякнул, разлил еще коньяка по рюмкам.

— Как говорит наша матушка — отвел бог.

— Папа… — выдохнула Тая беспомощно.

— Отвел, отвел… — Кирилл Юрьевич стукнул рюмкой о рюмку. — Отвел он тебя, Тая, от людей, на совести которых три убийства.

— Почему три?! Там же только… жена и дочка…

— А он сам, этот доктор, как жил все то время, дочка? Как думаешь? Что за жизнь это? Нет ничего страшнее, чем семью потерять.

— Наверное, поэтому он на меня накричал…