Книга Скорая помощь пышного размера, страница 6 – Татьяна Новикова

Правда, я до сих пор подозреваю, что это исключительно из-за уродства того самого свитера. Такой олень кособокий, что аж в ночных кошмарах людям снится.

— Ты чего зависла? — спрашивает Валера, сладко потянувшись и зевнув.

— Да так. Думаю о вечном.

Валера садится напротив и без разрешения тянется к моей пачке печенья. Я не мешаю. У медиков вообще нет понятия личной еды. Всё, что лежит на столе дольше трех минут, считается общественным достоянием.

— Ромка опять нарисовался? — уточняет он.

— Да у меня что, табло над головой светится?! Сначала Гриша, теперь вот ты.

Коллега разводит руками, мол, извини, что ты такая предсказуемая. Вздохнув, я отвечаю:

— Написал, что скучает.

— О, по старой схеме идет. Уже хочет заехать, чтобы забрать вещи? Ставлю три сотки, что вы опять сойдетесь.

— Я ставлю четыре, что через неделю опять разойдутся, — вклинивается Гриша.

Они оба начинают ржать.

Да ну вас, помощники, блин.

Смена заканчивается серым, хмурым утром. На остановке зябнут люди, а дворники лениво гоняют мокрые листья по асфальту. Я нещадно зеваю, выйдя с базы и почапав в сторону дома. Ну, хоть живу недалеко, при желании можно дойти. Уже спасибо.

Телефон снова вибрирует.

Роман, конечно же. А кто же еще.

“Ты как, солнц? Мне надо заехать к тебе”.

А, ну ничего нового. Скажет, что забыл в квартире какие-нибудь очень важные трусы или носки. Будет виновато таращиться. Может быть, сподобится притащить эклер, который сам же и сточит.

Иногда, когда во мне есть место рациональности, я думаю: зачем вообще этот Рома нужен? Он же жадный и глуповатый.

Но потом моя рациональность мрет под гнетом гормонов.

А Денис живет в своем доме. Сейчас, наверное, готовит Мише овсяную кашу. Или ходит по гостиной, прислушиваясь к каждому вдоху. Или уснул в кресле, не раздеваясь, потому что боялся уйти в другую комнату.

Я отчетливо представляю эту картинку.

Денис на краю дивана. Большие ладони сложены на коленях. Волосы взъерошены. А еще усталость, она пробивается наружу. Он ведь совсем один воспитывает сына.

Как вообще можно уйти от собственного мужа и ребенка?!

Меня разбирает непонятным раздражением. Я не знаю мать Миши и жену Дениса, но она бесит меня сверх меры.

А вот и моя девятиэтажка.

Перед моей квартирой топчется соседский кот. Однажды я из жалости покормила его, посчитав бездомным, и с тех пор он периодически заглядывает за добавкой, невзирая на то, что у него вообще-то есть хозяйка. Еще и укусить по-свойски может, если зазеваюсь.

— Эй, Матрос, — я достаю ключи, — ты в курсе, что я нахожусь с тобой в нездоровых отношениях? Ты шантажом заставляешь себя кормить, а я не могу отказаться.

Полосатый Матрос (отсюда и кличка) смотрит без какого-либо раскаяния.

Я открываю дверь, и он пытается прошмыгнуть внутрь, но я перекрываю проход ногой.

— Нет уж. Иди домой.

Кот оскорбленно мяукает.

— Не дави на жалость. Я устала, мне не до тебя.

Через пять минут, разумеется, он сидит на моей кухне и поедает кусочек курицы. Чем мне нравится Матрос — он совершенно всеядный.

Квартира маленькая, съемная, зато недалеко от базы. Двадцать минут пешком или пять на автобусе. Специально подбирала жилье поближе, чтоб не кататься через весь город. Правда, хозяйка периодически намекает, что могла бы сдавать ее дороже и какой-нибудь приличной молодой семье. Видимо, я неприличная и недостаточно семейная, но меня терпят.