Книга Скорая помощь пышного размера, страница 11 – Татьяна Новикова

— Тетя Марина! — восклицает он торжественно.

— Здравствуй, командир. Как самочувствие экипажа?

— Медведь почти выздоровел.

— А ты?

— Я тоже.

— Рада слышать!

Он бежит к столу и протягивает мне рисунок. Красная фигура занимает половину листа, у нее круглое лицо, какие-то гигантские руки до пола и волосы торчком.

— Спасибо большое. Отличный рисунок! А это я? — уточняю.

— Да. Ты большая, чтобы всех спасать.

Денис за моей спиной тихо кашляет. Кажется, давится смехом. Я поворачиваюсь к нему и грозно прищуриваюсь:

— Что-то не так?

— Всё так, даже не сомневайся.

То-то же.

Впервые мне не обидно, что кто-то считает меня большой. Потому что для Миши я не просто девушка размера плюс сайз. Он обосновал мою полноту, и это обоснование мне нравится.

Миша отвлекается на игрушки, а мы уходим на кухню, потому что Денис предлагает мне выпить чаю, а я… ну, я не вижу причин отказываться.

Он включает чайник, и пока закипает вода, достает кружки. Знаете, многие мужчины на кухню вообще не ходят, а если попадают туда, то не могут найти ложку. Денис не такой. Видно, что он делает сам если не всё, то многое. Кашу вон варит. Что за отец? Гордость берет!

Мне нравится наблюдать за ним. Он умудряется всецело завладеть моим вниманием. Мы обсуждаем бывших одноклассников, и тут я задаю вопрос, о котором тут же жалею:

— Ты, правда, что-то обо мне помнишь?

Упс. Надо было пить чай молча.

Денис хмыкает.

— Конечно же. Не веришь? Ну, например, десятый класс. Контрольная по алгебре. Я тогда вообще не понимал материал, а ты передала свой листочек со словами: “Воронов, не тупи. За красивые глаза тебе итоговую тройку не поставят”.

— Я что, такое сказала?!

— Да.

— Мамочки. Стыдоба какая. Меня надо было изолировать от общества еще тогда.

— А мне понравилось.

Он улыбается, и я вдруг вижу не школьного красавчика, а взрослого Дениса. С морщинкой между бровями, усталостью в глазах. Того мальчика все любили просто из-за того, что он был хорошенький. Но на одной внешности далеко не уедешь, и, кажется, Воронов это прекрасно понимает.

— И чем ты теперь занимаешься? — говорю со смущением, но опускаю взор в кружку.

— У меня автомастерская, — отвечает Денис. — Начинал с чужого гаража. Потом решил открыть свою собственную, чтоб не отдавать весь доход незнамо кому. Чуть не сдох, но вытянул. А последние три года дело идет в гору. Настолько хорошо, что уже четвертую точку открываю по городу.

— Мастерская? Круто. А я в школе думала, ты станешь… не знаю. Президентом всего мира.

— Что ж, не срослось. Отец умер, когда мне было двадцать, мать на нервной почве заболела. В итоге институт я бросил. Надо было деньги зарабатывать. Ну да ладно. Машины я всегда любил и рад, что судьба привела меня к ним. А почему ты выбрала скорую?

— Вообще я мечтала стать хирургом, — ухмыляюсь, вспоминая свои наполеоновские планы. — Но жизнь рассудила иначе. Тоже пришлось крутиться. Но я люблю свою работу. Она сложная, но интересная.

— Звучит как-то грустно. Ты не жалеешь?

Его слова проникают в самое сердце. Вот вроде ничего не сказал, а мне уже хочется обнажить перед ним душу. Я пожимаю плечами.

— Иногда, конечно, жалею. Всякое бывает. Работа на скорой — зачастую неблагодарное дело. Я от одной бабушки уже шарахаюсь. Она вызывает нас по несколько раз в неделю, и каждый вызов приходится на мою смену. Приезжаешь к ней, потому что она опять помирать вздумала. У нее анализы лучше, чем у меня. А она находит у себя какой-нибудь прыщ на пятке и воет: «Всё, помру я». И меня это жутко бесит. Потому что кому-то может требоваться помощь, а я должна объяснять старухе, что бородавка на ноге — еще не повод заворачиваться в саван.