Книга Десятый стежок, страница 92 – Джейн Джонсон

— Когда он умрет, – предатель мотнул головой в сторону неподвижно распластавшегося на койке раиса, – я возьму тебя себе, и вот тогда и буду делать с тобой все те вещи, о которых думают эти людишки внизу, полагая, что это уже случилось. За исключением того, что, когда ты мне надоешь, я тебя обратно в трюм не отправлю. О нет! Я отдам тебя остальным, пускай и они получат удовольствие, а?

Кэт резко выпрямилась и ударила его головой в подбородок, да так сильно, что негодяй прикусил себе язык. На губах появилась кровь; Ашаб Ибрахим выругался. И замахнулся кулаком:

— Ах ты, сучка!

И тут что-то мелькнуло в воздухе – что-то крутящееся, серебристое, – и Ашаб Ибрахим рухнул на пол, взвыв от боли. Из его правого плеча торчал клинок маленького кривого кинжала, и его искусно сплетенный красный темляк бешено болтался вокруг рукояти.

— Не хами, паскуда! Неверная скотина, предатель, сын свиньи! Трус, променявший свою веру на ислам, только лишь бы спасти собственный тухлый шкура! Не сметь так обращаться с женщин, ни на моем корабле, ни на каком другом из весь флот Сале! – Раис тяжело и хрипло дышал, продолжая сыпать гневными проклятиями уже на своем языке. Ибрахим, кое-как поднявшись на ноги, бросился вон, оставляя за собой следы крови.

Аль-Андалуси упал на подушки, хватая ртом воздух.

— Кет-рин, скорее, позови сюда Абдулхак! Скорей!

Кэт вскочила на ноги и бросилась к двери. Взбегая по трапу, она выкрикнула это странное, незнакомое имя, но никто не откликнулся. Девушка позвала снова, громче, так что задрожало пламя свечей в лампах, и звук ее голоса эхом отразился от деревянных переборок. И наконец услышала шум голосов и топот бегущих ног. Она еще раз выкрикнула имя Абдулхака, потом бросилась обратно в каюту.

Но когда она вернулась, раис был уже мертв.

Несколько секунд спустя человек по имени Абдулхак появился в дверях. Он окинул каюту взглядом быстрых черных глаз, что резко контрастировали с седой бородой и обветренным лицом.

Стоя на коленях возле неподвижного тела капитана, в перепачканной кровью вероотступника белой шерстяной джеллабе, Кэт выглядела совершенно убитой горем и подавленной собственной виной. Да и чувствовала она себя именно так. Девушка отскочила в сторону, но Абдулхак лишь махнул рукой, веля ей уйти. Потом потряс раиса за плечо, прикоснулся к его лбу, потом к шее. Затем пробурчал Кэт какие-то слова.

— Что? Я не понимаю.

Бородатый что-то гневно рявкнул, потом выпрямился и прошествовал мимо нее вглубь каюты. Остановился в углу, возле изукрашенной клетки, где спали певчие птицы. Открыл дверцу, сунул внутрь руку и что-то оттуда достал.

— Огонь! – резко сказал он. – Где?

Пораженная, что на пиратском корабле оказался еще один человек, говорящий по-английски, Кэт молча заморгала.

— Сейчас принесу, – очнулась она. Вынесла из-за занавеса жаровню и поставила перед Абдулхаком. Он подул на угли, и те заалели, вспыхнув. Он взял щипцы, положил на бортик жаровни, вложил то, что было у него в ладонях, в их захват и сунул это в угли.

Кэт вскрикнула от неожиданности. То, что она принимала за певчую птичку, оказалось какой-то жуткой и странной рептилией – шкурка у нее была вся в чешуйках, как у ящерицы или змеи, но она никогда таких ящериц или змей не видела. Попав на угли, рептилия завертелась, а из странного, похожего на клюв рта высунулся язык – свернутый спиралью, длинный, ярко-красный. Прикрытые чешуйками глаза дико вращались, шкура горела и шипела. Минуту спустя в жаровне произошло нечто вроде небольшого взрыва.