Книга Десятый стежок, страница 54 – Джейн Джонсон

Майкл покраснел.

— Да-да… Но я решил, что она тебе понравится, поскольку это книга про вышивки и все такое. Вот задержал ее некоторое время у себя и даже забыл про нее, пока… ну, ты сама знаешь. На самом деле я ее тебе подарил по ошибке. Честно говоря, тебе бы следовало вернуть ее мне, когда ты закончишь ее читать, чтобы я мог ее продать, как хотела Элисон. Похороны нынче обходятся дорого, а Эндрю, насколько мне известно, пребывал в весьма стесненных обстоятельствах.

Какой подлец, однако! Как только книжка попадет к нему в руки, он, конечно, немедленно ее продаст; однако могу поставить что угодно, что денежки, которые он за нее выручит, никогда не попадут в карман Элисон.

— Когда закончу читать, может, и верну, – соврала я. Он тут же размяк от явного облегчения.

— Ну, иди ко мне, старушка, – позвал он, раскрывая объятия.

И я с ужасом обнаружила, что двигаюсь к нему, как безмозглый автомат, а потом моя голова оказалась у него на плече, и я ощутила запах утюга от его рубашки и привычный аромат одеколона, исходящий от его горячего тела. Он взял в ладони мое лицо, приблизил его к своему, и я почувствовала, как убыстряется его пульс. Книга самым неудобным образом воткнулась мне в грудь, когда он крепко прижал меня к себе, и тут, разом осознав всю свою слабость и тупость, я отскочила назад. Лицо пылало.

— Уходи, – сказала я. – Ничего у тебя не выйдет.

Он потер лицо, а я вспомнила, как бессчетное число раз стояла над ним на четвереньках, разглаживая подушечками пальцев морщинки напряжения на его лбу.

— Тебя не так-то легко забыть, Джулия, что бы ты обо мне ни думала, – сообщил он. – Мне в последние несколько недель было очень тяжело…

— Вот и отлично. А теперь уходи.

* * *

В ту ночь я осталась в своей комнате и полностью погрузилась в записки Кэтрин. Миновала полночь, взошла луна, на небе засверкали звезды, но я ничего этого не видела. В листве деревьев заухала сова, а я все читала, хотя было уже два часа ночи, потому что заметки на полях книги вдруг оказались не просто ежедневными записями какой-то рукодельницы, а потрясающим историческим документом, полным тайн и загадок.

Кэтрин

20 июля 1625 года

Я пишу это, сама ни знаю где, в тимноте и страхе за сваю жизнь, нет, даже за самую сваю душу. Уже пять дней, как ани на нас напали, пять дней и начей сплашнова ужаса. Я видила такое, какое ни должна видить ни одна женщина, я пиринисла такие унижения, какие ни можит вынисти ни адин христианин, и чем все это кончится, ни магу придставить, разви только мучением и смертью. Вокруг миня одна боль и страдания! И ужасная вонь и жистокость. Можит, мы все уже мертвые и папали в чистилище. Только я уверена, что сам ад ни можит быть хуже, чем эта страшная судьба, какая на нас обрушилась. Да смилостивится над нами Господь, надо мной и моими товарищами па нищастью, да спасет Он нас ат такой нечилавеческой учисти, только я баюсь, что Он атвирнул лицо свае от нас и ни слышит наши мольбы…

— Кэт!.. Кэтрин!

Она быстро обернулась и увидела Роберта – он стоял в дверях, одетый в свой воскресный костюм и с выражением висельника на лице. Синие глаза смотрели умоляюще. За последние две недели, с тех пор как хозяин объявил Кэт ее судьбу, она едва словом обмолвилась с женихом.