Книга Десятый стежок, страница 162 – Джейн Джонсон

— Очень мило, – одобрительно заметила Кэт. – Спроси ее, как называется этот узор.

Когда Лейла перевела вопрос, женщина – с темно-коричневой кожей и почти без зубов – рассмеялась и прищелкнула языком; Кэт решила, что, задав этот вопрос, каким-то образом продемонстрировала свое полное незнание предмета.

— Этот узор называется «аист на дереве». Его здесь много веков используют. Аист по-нашему будет барака; это добрый знак.

Все это было весьма интересно, но что значит «аист»? Кэт не имела об этом ни малейшего представления. Лейла зашлась от смеха:

— Я потом тебе его покажу, у нас тут есть гнездо, на минарете.

Ага, так это птица! С горящими щеками Кэт снова посмотрела на узор. У птицы длинный клюв, это она поняла, но и только.

Другая женщина принесла какие-то длинные полотнища со сложной и очень плотной вышивкой, пронизанной тонкой нитью черненого серебра.

— Это не местная работа, – пояснила Лейла. – Вещь очень старинная, она входила в приданое ее ата – матери, родом из Турции. А вот этот образец как тебе нравится? – Она развернула образец с более простой, одноцветной вышивкой. – Это часть церемониального наряда мужчины, ее делали мастерицы из Рифа.

— Мне очень нравится, – призналась Кэт. – Гораздо красивее, чем этот турецкий образец. – Рисунок был очень смелый и символический, выполненный уверенной рукой, явно мастером с огромным опытом работы с подобными материалами и такими узорами. Кэт снова взяла ткань в руки и внимательно рассмотрела. Серебряная нить отнюдь не проходила стежками, сквозь материю, она шла по поверхности, а на месте ее удерживали мелкие-мелкие стежки другой нитью, нейтрального цвета, наложенные очень близко друг от друга. – Ага, ее просто сверху наложили. Отличный прием, помогает экономить дорогую серебряную нить, к тому же при такой работе вещь не будет жесткой и не начнет выгибаться. – Девушка улыбнулась. – Правда, сама я никогда с серебром не работала, да и с золотом тоже.

— Еще поработаешь, – пообещала Лейла. – У Сиди Касима в отношении тебя множество планов, да и денег у него хватает.

Среди принесенных вещей были и галуны, и тесьма, и бахрома – мджадли; настенные коврики вроде гобеленов – хайати; расшитая повязка, чтобы убирать волосы, когда собираешься в хаммам^[76].

Все это были милые, домашние предметы, выполненные в одном цвете и примитивным стежком. Но затем Хабиба застенчиво вытащила из своего джутового мешка большой отрез темного бархата, настолько отличавшийся от всего остального, что они до сих пор рассматривали, что все женщины дружно издали вздох восхищения.

— Это мой изар, – пояснила Хабиба. – Вернее, часть его. Половинка брачного покрывала. Для того дня, когда я выйду замуж. – И она покраснела, а женщины тем временем полностью развернули покрывало, восторженно поглаживая мягкий бархат ладонями; одна даже поднесла его к лицу и приложила к щеке. Им пришлось даже залезть на диван, троим сразу, чтобы развернуть покрывало на всю длину и ширину, и теперь восхищенно ахнула и Кэт.

Здесь узор был гораздо шире и свободнее, чем на всех других образцах, что принесли женщины. У того, кто это сделал, были, видимо, большие амбиции. Рисунок состоял из очень плотного бордюра с повторяющимся мотивом в виде стилизованных деревьев и цветов, из которых появлялся легко узнаваемый минарет – башня с купольной крышей, которая поднималась от самого подола на добрые пять футов и занимала всю правую половину бархатного покрывала.