Книга Десятый стежок, страница 155 – Джейн Джонсон

Я распахнула ставни и уселась на маленький молитвенный коврик понаблюдать за луной, плывущей над крышами медины. Не знаю, сколько времени просидела так. Прокричал свой призыв муэдзин, звезды переменили положение, а я все размышляла о себе и Майкле, о том, какие странные штучки выделывает с нами судьба и как она заставила его проследовать за мной в экзотические страны, чтобы забрать подарок, который символизировал разрыв наших отношений. Через некоторое время мне пришло в голову, что я не могу вспомнить его лицо. Я отчетливо видела его глаза, рот, форму черепа, но никак не могла свести все это вместе, не могла увидеть все лицо сразу, даже любое его выражение. Да кто он такой, что за человек, этот мужчина, с которым я так долго имела связь?

Чем больше я пыталась думать о Майкле, тем дальше ускользал его образ, и через некоторое время я начала думать, что это само по себе означает нечто важное, существенное, что все последние семь лет я провела, погрузившись в собственные фантазии, исполняя роль смиренной и послушной женщины, подыгрывая человеку, который приходил и уходил, когда это его устраивало.

И с этими мыслями, продолжавшими вертеться в голове, я отправилась спать. Это было странное ощущение – лежать в узкой односпальной кровати, в первый раз с тех пор, как я вышла из подросткового возраста, странное, но успокаивающее и убаюкивающее, пусть мне и было тесновато. Я вертелась и перекладывалась, сон то и дело перебивали видения, навеянные нашими прогулками в тот день по Рабату и Сале; мне снились улицы, полные фигур с закрытыми лицами, они преследовали меня по лабиринтам переулков, в которых я заблудилась, то и дело попадая в тупики и стучась в запертые двери, которые никто не собирался открывать.

В самый глухой час ночи я вдруг проснулась в полном убеждении, что кто-то сумел проследить меня до самого дома Идриса, что враги уже забрались в дом и вошли в комнату, где я сплю. Я резко села на постели. По груди стекал холодный пот, пульс дико частил. Да нет же, конечно, здесь никого нет. Я легла в постель с сильно бьющимся сердцем и попробовала заставить себя успокоиться и расслабиться, но, как я ни старалась, сон не возвращался.

В конце концов я встала, прошлепала через всю комнату и зажгла свечу. Небо, просвечивавшее сквозь щели ставней, было совершенно черным; до зари было еще далеко. Я решила немного почитать записки Кэтрин – может быть, это поможет снова уснуть. Поставила подсвечник на прикроватную тумбочку, так чтобы свет падал на книгу, подтащила к кровати сумку и сунула руку внутрь. Нащупала бумажник, паспорт, мобильный телефон, расческу, косметичку, салфетки, жевательную резинку. Во втором отделении я наткнулась на мою собственную вышивку, записную книжку и ручку.

«Гордости рукодельницы» не было.

Я похолодела с головы до ног. Первая мысль была о том, что мой сон вовсе не был сном. Но это было полное безумие. Я вылезла из постели и расправила одеяло – на тот случай, если меня подвела память и я просто забыла, что оставила книгу на постели перед тем, как заснула. Конечно, ее там не оказалось. Не было ее ни на полу, ни на стуле, ни в книжном шкафу. Принимая во внимание скудную обстановку, искать больше было просто негде. И мне оставалось только заключить, что некто – неужели Майкл? – и в самом деле забрался ко мне в комнату и выкрал книгу, пока я спала.