Книга Десятый стежок, страница 149 – Джейн Джонсон

— Бакшиш^[68], мадам. Пожалуйста. Danke schön^[69].

Идрис что-то бросил на ходу по-берберски, и дети убежали, крича и смеясь.

— Я, похоже, не первый турист, которого они тут видят, – сухо заметила я.

— Мартышки несчастные, знают ведь, что им запрещено попрошайничать! Столько раз им твердил!

— Вы их, стало быть, знаете?

— Это мои племянницы и племянник. Дети моего брата Рашида и его жены Айши. – Он остановился перед деревянной дверью, от синей окраски которой остались одни воспоминания, вставил ключ в замок, отпер дверь и ввел меня внутрь. Этот дом был совсем не такой, как роскошный Дар эль-Бельди. Голые лампочки бросали резкий свет на стены узкого коридора, отделанные до половины высоты яркими керамическими плитками с геометрическим узором – продукцией массового производства.

Я слышала голоса на чужом языке, доносившиеся из комнат по обе стороны коридора, да орущий телевизор. Идрис что-то крикнул, перекрывая весь этот шум и гам, и в дверном проеме внезапно появились две женщины, которые тут же принялись что-то громко ему рассказывать. Потом обе подлетели ко мне, обдав волной парфюма и специй. Меня множество раз поцеловали в обе щеки; обе без конца жали мне руки.

— Мархабан, мархабан, – повторяла старшая из них. – Добро пожаловать.

Наконец они отступили от меня.

— Моя мать Малика, – сообщил Идрис, указывая на старшую, женщину неопределенного возраста с испещренным морщинами лицом, напоминающим контурную карту жизни, наполненной взрывами эмоций. – И моя belle-soeur^[70] Айша, она замужем за Рашидом.

Вторая женщина улыбнулась мне. Она была очень юная, наверное, чуть старше двадцати, одета во что-то вроде туники и синие джинсы, а темные волосы обмотаны ярким шелковым шарфом.

— Добрый день, – сказала она. – Идрис говорил, вы англичанка. Я немного знать по-английски. Идемте, идемте со мной. Я покажу ваша комната. – Взяла меня за руку и потащила за собой по трем лестничным пролетам с выложенными плиткой ступеньками в комнату на верхнем этаже. – Это комната Идрис, – радостно проинформировала она меня. – Вам спать тут.

— А где же будет спать Идрис? – осведомилась я.

— В салон. Нет проблем. Я принесу чистый вещи.

Она деловито засновала по комнате, изящным, натренированным движением содрав с кровати одеяло и постельное белье, и тут же исчезла, оставив меня в одиночестве обозревать свое новое жилище. Одна кровать (односпальная), одна прикроватная тумбочка, лампа, кресло, платяной шкаф, книжный шкаф, старомодный подсвечник с наполовину сгоревшей свечой.

На обратной стороне двери – темно-синий шерстяной халат длиной до колена и с остроконечным капюшоном, как монашеская ряса, что еще больше укрепило мое первое впечатление, что я каким-то непонятным образом попала в монастырскую келью.

Айша вернулась с кипой белья в руках. Пока мы стелили постель, я спросила:

— А вы тоже здесь живете?

— Конечно. Это дом наша семьи. Это я и муж Рашид; наши дети – Мохаммед, Джамиля и Латифа; Идрис, его мама Малика, его брат Хасан и наша бабушка Лала Мариам, когда она не в горах. – При этом она загибала пальцы один за другим. – Когда наш семья приезжать в Рабат, они тоже живут у нас. Пока вы у нас, вы тоже наш семья.

— Спасибо, вы очень ко мне добры.

Айша прижала ладонь к сердцу:

— Баракаллофик. Это нам честь. – Пока мы общими усилиями застилали постель полосатым одеялом, она добавила: – Ванная – в соседний дверь, так вы можете мыться перед едой. Спускайтесь вниз, когда готовы.