Книга Черная роза, страница 69 – Диана Крымская

— Но что же делать?..

— Обратиться к Его Святейшеству. Пусть он или освободит Мари-Флоранс от её обета, или даст вам развод с нею!

— К Папе?.. — горько усмехнулся герцог. — Ты шутишь, Этьен! Ты сам только что сказал, что Черную Розу едва не отлучили от церкви. Папа ненавидит его… а, значит, он ненавидит меня!

— Но кто знает, что вы — Черная Роза? Кто может сообщить об этом Его Святейшеству?

— Таких людей мало; но они есть… (И герцог подумал про себя: «И, прежде всего, это королева. А она уж шепнет пару слов отцам-инквизиторам, лишь бы я остался связан вечными узами с женой-монахиней! Бланш снова выигрывает!»)

Его ярость, однако, утихла. Этьен был прав — здесь больше нечего было делать, разве только биться головой о дверь обители и посылать проклятия к небесам, которые вновь так злобно подшутили над ним.

— Я слишком поздно сдержал свое обещание, де Парди, — сказал герцог, и рыцари вскочили на коней. — Мари-Флоранс потеряна для меня… потеряна навсегда!

— Монсеньор, — промолвил барон, — а что, если нам отправиться в Руссильонский замок? Пусть граф нам объяснит, как произошло, что ваша супруга ушла в монастырь… а, может быть, он сумеет дать вам какой-нибудь совет? Возможно, ещё не все потеряно?

— Ты прав, Этьен. Едем в Руссильон!

Рыцари вновь выехали на дорогу, ведущую к Парижу, и повернули лошадей на юг. А паланкин Мари-Доминик час назад пронесли по той же дороге на север…

Они ехали шагом; герцог был погружен в свои мысли, и барон не решался прервать молчание первый. Через два лье навстречу им показалось трое всадников, один из которых, одетый довольно богато и едущий на сивом мерине, выглядел как купец; чуть позади же ехали двое его приказчиков на мулах. Это был, действительно, скотопродавец; накануне он пригнал в Руссильонский замок несколько коров на убой; теперь же возвращался в свое село с вырученными деньгами.

— Похоже, эти люди едут из замка, — сказал, увидев эту троицу, герцог. — Надо бы расспросить их.

— Эй, любезный, — обратился он по-французски к купцу, — вы едете не из Руссильона?

— Да, господа, — отвечал на плохом французском, кланяясь, тот; и, окинув быстрым взглядом богатый наряд и прекрасного коня Черной Розы, спросил в свою очередь: — А вы не на похороны ли едете, мессиры? Так вы опоздали.

— На похороны? Разве в замке кто-то умер?

— Да, к несчастью; старый граф де Руссильон скончался четыре дня назад. Такой добрый и щедрый сеньор! Его похоронили позавчера. Мир праху его! — И он набожно перекрестился.

Рыцари, сняв шлемы и склонив головы, последовали его примеру. Потом герцог спросил:

— В замке кто-нибудь остался из дочерей графа?

— Почитай, никого, господа. Старшая дочь, Марианна, с младшенькими сестрицами уехали в Монсегюр. А средняя только сегодня утром отправилась, в носилках, говорят, в саму столицу.

— Средняя… Мари-Доминик, не так ли?

— Она самая, мессиры. Я видел, как она садилась в паланкин. Такой раскрасавицы свет не видывал! Мои приказчики потом аж целый час с открытыми ртами ходили. Просто картинка!

— Похоже, мы и здесь опоздали, — тихо промолвил герцог барону.

— Да; нам опять не повезло.

— В замке нам делать больше нечего… Едем в Париж!

И они повернули лошадей обратно на север.

— Монсеньор, — вдруг сказал де Парди. — А как же послезавтрашний турнир в Аржантее? Разве вас не будет там?