Книга Черная роза, страница 64 – Диана Крымская

— Падре, если я приеду ко двору вдовствующей королевы и короля, малолетнего Людовика Девятого… Под каким именем мне представиться им? Кто я? Жена Черной Розы?..

Священник потер чисто выбритый подбородок.

— Мари-Доминик! Ты права, дочь моя… Непростая ситуация!

— Более чем, не правда ли? Если я скажу, что мой муж — герцог Черная Роза, которого все считают погибшим — не засмеют ли меня? Или подумают, что я просто сумасшедшая. Кто при дворе знает, кто скрывался под именем Черная Роза? Король Людовик Восьмой? Да, он, конечно, знал. Но он умер…

— Быть может, знает и королева? — предположил отец Ингасио.

— А, может, и нет. Вдруг эту тайну знали только король… и сам герцог?

— В таком случае, дочь моя, если ты прямо объявишь, что ты жена Черной Розы, герцог, конечно, как честный и благородный дворянин, сразу же признает ваш с ним брак, — уверенно произнес священник.

«А вдруг… а вдруг не признает? — посетила Дом совсем новая мысль. — Ведь этот союз был чисто политическим расчетом, бесчувственной сделкой, в которой никто не спрашивал нашего согласия! Мы оба были принесены в жертву королевской прихоти. Герцог, конечно, свободолюбив и горд; для него подобный брак был страшным унижением. Узнав от де Брие, что он женился не на Фло, а на мне, которая, как он прекрасно видел, его ненавидит, — не решил ли он нарочно оставить меня — чтобы я могла быть счастлива с любимым человеком… чтобы оба мы освободились? Быть может, он нарочно и свою гибель подстроил, чтобы мой отец и я подумали, что он мертв, — и я тогда, как вдова, могла бы выйти замуж вторично. Да, герцог мог так поступить… и даже решить, что это наиболее правильно и достойно. В конце концов, наша свадьба была законной лишь наполовину. Я знала, за кого выхожу, — если это можно так назвать, — а он не знал, на ком женится. И брачный контракт он подписал с именем Флоранс, а не с моим. Он мог посчитать себя свободным от брачных обязательств по отношению ко мне! А … а вдруг он тоже женился… по любви… на своей Бланш… — Она вся похолодела, подумав об этом. — Святители небесные, только не это!»

Она в ужасе представила, как приедет в Париж, и узнает его имя, и узнает, что герцог женат. Что тогда ей делать? Прочь, прочь эти мысли! Он обещал — и должен был хотя бы приехать — и объясниться с ней!

— Падре, я думаю, что должна поехать ко двору под именем Мари-Доминик де Руссильон, — наконец, сказала она. — Надеюсь, мое появление без приглашения их величества не сочтут слишком большой дерзостью. Только в Париже я смогу выяснить все о своем супруге — кто он, и что заставляет его находиться там. («Или кто.» — добавила Дом про себя). — Я узнаю его имя, узнаю, что он за человек. И тогда смогу открыться ему. У меня есть его кольцо… и брачный контракт. А у него должен быть перстень, который отвез ему тогда граф де Брие.

— Да, пожалуй, это будет правильно, — медленно сказал отец Игнасио. — Терпение и мужество, дочь моя! Ты не должна слишком торопиться с объявлением своего теперешнего имени и титула. Я дам тебе с собой оба контракта — тот, что герцог подписал, с именем Мари-Флоранс, — он может тебе пригодиться, — и новый, который я составил после его отъезда в Каркассон — с твоим именем.

И капеллан достал из резного бюро оба документа. На подписанном герцогом контракте стояла уже знакомая Доминик монограмма — сплетенные в изящном росчерке пера буквы «N» и «R».