Онлайн книга «Черная роза»
|
— О всемогущий Боже! — в ужасе пробормотал нормандец, — герцог убьет меня за знамя… …Наконец, Жан-Жак вышел из ступора. Судорожно схватившись за рукоять меча и наполовину вытащив его из ножен, он бросился на Дома с криком: — Сейчас я вгоню эти слова прямо в твою гнусную пасть! …А тот и не собирался отступать. Размахивая своей деревянной палкой, он, по-видимому, пребывал все еще в состоянии слепого бешенства и не осознавал, что в руках у него не настоящее оружие, и что одного удара стальным клинком будет достаточно, чтобы разрубить напополам и палку, и его самого. Друзья Дома бросились ему на помощь, также достав свои почти игрушечные» мечи». Но тут и Жерар все-таки опомнился. Зная ловкость и силу юного парижанина, он не сомневался, что тот легко одолеет всех троих. Он схватил друга за рукав и крикнул: — Жан-Жак!.. Что ты делаешь! Ты же убьешь их! Возможно, это не остановило бы оруженосца герцога; но новое соображение пришло ему в голову. Он вдруг вложил свой меч обратно в ножны и с невыразимым презрением посмотрел на довольно жалкую троицу с деревянными палками в руках. — Ты прав, Жерар, — сказал он, — негоже благородному дворянину пачкать свой меч этой грязной кровью… Но граф де Руссильон узнает о том, что сделали его сервы[6], и их засекут до смерти! — Это кого ты называешь сервом? — вдруг взвился Дом. — Я — Доминик де Руссильон!.. Мой отец — граф Шарль де Руссильон! — Сын графа?… Скорее, графский ублюдок, — ухмыльнулся Жан-Жак. — Ах ты подлец! — закричал Дом и, вырвавшись из рук друзей, которые пытались остановить его, подбежал к пажу герцога и наотмашь ударил его по лицу, — да так, что кровь хлынула из носа Жан-Жака на его бирюзовое сюрко. — Ну, мерзавец… Ты мне за все это дорого заплатишь! — зарычал разъяренный оруженосец. Казалось, вид крови привел Дома в чувство; он неожиданно успокоился и уже довольно спокойно повторил, прибавив формулу, обязательную для рыцарского поединка: — Я — Доминик де Руссильон. Я клянусь честью, что четыре поколения моих предков были свободными людьми. И я тебя вызываю сразиться со мной! Наблюдавшие поначалу эту сцену крестьяне давно уже попрятались кто куда, боясь попасть под руку разгневанным господам, — и на дворе замка никого теперь не осталось, кроме Дома, его двух друзей и пажей герцога. Слова Дома прозвучали в полной тишине и вдруг отрезвили всех пятерых подростков. Тяжело дыша, веснушчатый мальчишка и размазывающий по лицу кровь из носа парижанин мерили друг друга угрюмыми взглядами. — Я принимаю твой вызов, Руссильон, — наконец, сказал Жан-Жак. — И, клянусь Спасителем, ты не увидишь сегодня заката солнца! Он обернулся к Жерару: — Дай ему свой меч. Деревяшкам не место на настоящем поединке! Пьер и Филипп в это время что-то шептали на ухо Дому, который яростно мотал головой. — Это сумасшествие, Доминик! — наконец, воскликнул Филипп. — Я немедленно скажу все графу! — Только попробуй! — сверкнул на него глазами мальчик. — И нашей дружбе конец навсегда! — Что ж, господа, — сказал он Жерару и Жан-Жаку, — здесь, на дворе, драться неудобно, — нас могут увидеть и помешать нам. Но на крепостной стене есть прекрасное место. Там ровная широкая площадка, подходящая для нашего боя. Предлагаю пойти туда. Жан-Жак кивнул; но его друг сказал: |