Книга Черная роза, страница 116 – Диана Крымская

Дом была рада, что захватила с собой несколько платьев и кое-какие принадлежности женского туалета. Ей разрешили выйти во двор к Пьеру и Филиппу, которые чуть не весь день ждали возвращения госпожи, и забрать свои вещи. Но вот на вопрос: может ли она пригласить во дворец свою камеристку? — Дом получила отрицательный ответ.

«Вам дадут девушку для услуг, — холодным тоном отчеканила герцогиня де Луна. — Впрочем, если вы окажетесь скромны, милы и послушны… возможно, ее величество и разрешит вам это.»

Доминик дала Пьеру кое-какие указания и вернулась во дворец. Мадлен де Гризи отвела ее в ее новую комнату — крайнюю в конце длинного тускло освещенного всего двумя факелами коридора.

— Жившая тут до вас девушка вышла замуж, — грустно промолвила баронесса. И, вздохнув, прибавила: — По любви, графиня… Ее величество дала на этот брак свое милостивое согласие.

Дом посмотрела на Мадлен. Что скрывается за этой постоянной грустью, робостью баронессы?.. У нее такой вид, как будто она совершила какое-то преступление, но была помилована прямо у эшафота. «Я обязательно это выясню!» — пообещала себе Доминик.

И тут же подумала: «А мне не нужно согласия королевы на мой брак. Ведь я уже давным-давно замужем!»

Рассказала Мадлен девушке и о служебных обязанностях дам королевы. Круг этих обязанностей оказался не слишком обширен, поскольку большую часть дня ее величество, как регентша, занималась государственными делами.

«Мы нужны государыне, когда она играет в карты, или в мяч, или когда ей хочется помузицировать. Мы ей читаем — надеюсь, милая графиня, вы знаете латынь и греческий? — поем, вышиваем. Участвуем в выездах королевы на охоту, в прогулках по саду…» Слава Богу, все это было знакомо Доминик. Вышивание, чтение, пение — всему этому она научилась в монастыре. Но это были не слишком подвижные и увлекательные, на ее взгляд, занятия.

— А часто ли ее величество охотится? — спросила она у Мадлен.

— Нет, мадемуазель. Государственные дела отнимают у нее много времени. Бывает так, что мы предоставлены сами себе по нескольку дней…

— И как вы проводите это время?

— Все так же, милая графиня.

— А прогулки? Вам разрешают выходить в город?

— Нет; мы гуляем только в садах Ситэ.

«Вот скука! Боюсь, я так долго не выдержу! Если бы не Рауль… я бы и трех дней здесь не вынесла!»

Получалось, что несчастные дамы королевы — попросту пленницы в этом дворце.

…Оставшись одна в своей комнате, Доминик прежде всего обстукала все стены и пол и, вытащив свой кинжальчик, воткнула его в каждую подозрительную щель. Она методично обследовала все углы и отодвинула все стулья и столики, ища за ними скрытые двери и потайные ходы. В алькове с кроватью она тоже все общупала и осмотрела, и заглянула даже за висящее над постелью большое деревянное распятие.

Апофеозом этого обыска стала сцена, когда пришедшая камеристка обнаружила свою новую госпожу лежащую под кроватью.

Когда Доминик, чихая от пыли, вылезла оттуда, то увидела изумленную девушку, которая в ужасе воскликнула:

— О Боже, госпожа графиня! Как вы меня напугали!

— Заколка закатилась, — криво улыбнулась ей Дом. Камеристка не внушила Доминик особого доверия, показавшись слишком быстроглазой и разбитной. Но деваться было некуда. Однако Доминик постаралась как можно быстрее отослать эту девицу из своей комнаты.