Книга Черная роза, страница 106 – Диана Крымская

Доминик стала пунцовой. Она задыхалась от гнева. «Какое унижение!.. Мой отец в нашем замке никогда никому не позволил бы так обращаться даже с самой последней из служанок! Неужели такое возможно — здесь, в королевском дворце? Раздеться догола и позволить ощупывать себя, как какую-то скотину!.. Ах, тетя Агнесс, почему ты не сказала мне, что ждет несчастных придворных дам в первый же день их пребывания в королевском дворце?.. Я бы ни за что не поехала в Париж!»

Ей захотелось выскочить из этой мерзкой Розовой комнаты и послать их всех к черту. Рот ее тут же наполнился кислой слюной — воспоминание о лимонах. «Да, именно к черту! — тем не менее твердо повторила она про себя. — И герцогиню де Луна, и королеву… и герцога де Немюра. И послать их на чистейшем испанском языке! Чтобы все они позеленели!!!»

Но в таком случае, её, конечно, выставят из дворца, причем на веки вечные. А, возможно, велят покинуть и столицу. И тогда — как и где она сможет встретиться с Раулем де Ноайлем? Нет… придется подчиниться. В конце концов, это дело полуминуты. «Я потерплю!» — сказала она себе.

Стиснув зубы, Доминик позволила Мадлен де Гризи снять с себя платье, под которым, поверх нижней рубашки, на бедрах, висел тонкий кожаный пояс с вставленным в него маленьким узеньким кинжальчиком. Девушка расстегнула и сняла пояс и положила его на край оттоманки. Затем она сняла нижнюю рубашку. Теперь она осталась совершенно обнаженной.

Доминик поглядела на себя в высокое зеркало. В нем отражалась стройная красавица, с ослепительно белой кожей, осиной талией и высокой полной грудью. Мадлен с искренним восхищением рассматривала ее.

— Как вы прекрасны, мадемуазель! — с какой-то затаенной грустью прошептала баронесса.

В эту минуту вновь вошла Инес де Луна.

— Ложитесь на спину, графиня! А вы свободны, мадемуазель де Гризи.

Дом, сжав зубы, подчинилась и легла на мягкую оттоманку.

— Раздвиньте ноги… Пошире… Вот так. — Девушка почувствовала, что палец герцогини проник в узкое отверстие между ее ног. Это было очень неприятно, хотя и не больно. Но вот палец вошел глубже, — и Дом, не выдержав, слабо вскрикнула от неожиданности и болезненного ощущения надавливания жесткого пальца на что-то внутри ее тела.

— Прекрасно! — сказала герцогиня, выпрямляясь и брезгливо вытирая руку батистовым платком. — Вы можете одеться, графиня. — И она быстро вышла.

Доминик встала. Щеки ее пылали. Хотя осмотр и длился несколько секунд, у девушки было чувство, что ее просто вываляли в грязи. «И герцогиня… и королева… Они мне обе отвратительны!»

Она медленно взяла в руки рубашку… и вдруг услышала какой-то шорох позади себя! Дом оглянулась. Шорох доносился из-за кресла с львиной головой. Кто-то находился там — и подсматривал за Доминик!

Луч солнца падал прямо на спинку кресла, — и потрясенная девушка вдруг увидела, что из отверстий на месте глаз льва на нее кто-то смотрит … Два светлых глаза!

Не помня себя от бешенства, Дом выхватила из ножен на поясе свой маленький узкий кинжал и швырнула его в кресло. Бросок получился не хуже, чем у герцога де Немюра, — клинок вошел как раз в одно из отверстий. Но, похоже, соглядатай все-таки успел ускользнуть раньше; иначе он бы завопил от боли.

Доминик подбежала и выдернула из дыры кинжал. Она наклонилась и посмотрела в отверстие, — но там было абсолютно темно. Тогда девушка попыталась сдвинуть кресло, чтобы увидеть, что скрывается за ним. Но, то ли оно было очень тяжелым, то ли было как-то приколочено к полу, — ей не удалось передвинуть его даже на полдюйма.