Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 92 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Но Ева не дала ему времени на размышление, с отчаянием вымолвив:

— Я думала, что я вдова и дала согласие на брак с Рокуэллом, но тут мой муж «воскрес»! Он прислал мне письмо… два письма. Одно с угрозами, а второе — с требованием денег за свое молчание!

Саймон оцепенел. Черт побери, что за письма? Он не посылал никаких писем!!!

— Я… ничего не понимаю, — только и смог сказать он.

— Ах, прости, — всплеснула она руками. — Я сейчас расскажу все по порядку.

И Ева во всех подробностях поведала ему, как бежала к отцу из Лондона от нежеланного брака с герцогом; как ее похитили бандиты; как она сбежала из плена со странным узником, который принудил ее стать его женой; как он оказался атаманом Джеком Громом, как раненый прыгнул в реку, спасаясь от наемников ее отца, и все решили, что он утонул.

Большую часть истории Саймон и так знал, а вот то, что Ева, будучи уже помолвленной с Рокуэллом, получила два письма от Джека Грома с угрозами и требованием выкупа, стало для него полной неожиданностью.

Кто мог ей писать?! У него не было ни единого предположения. Она показала ему письма, но и это не помогло разоблачить ее лже-мужа. Внутри у него все клокотало от ярости, когда он глядел на корявые строчки с полуграмотными угрозами в адрес Евы. Как посмел этот подонок прикрываться его именем?! Как посмел угрожать его жене?! Если б автор этих мерзких писулек оказался сейчас рядом, Саймон разорвал бы его голыми руками!

Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с бешенством. Он этого так не оставит! Разоблачит шантажиста во что бы то ни стало! И для этого есть лишь одно средство — пойти завтра к старому дубу и самому разобраться с этим мнимым Джеком Громом.

— Я не могла ничего рассказать родителям, у отца слабое сердце, он болен и его нельзя волновать, — между тем продолжала Ева. — Джеймс, ты понимаешь, что это значит? Он жив! Мой муж жив! Что мне делать? — спрашивала между тем Ева.

— Ничего. Я сам завтра отправлюсь на встречу и посмотрю, что там за муж, — процедил он, пряча письма за пазуху.

На лице девушки отразилась целая гамма чувств, от облегчения до благодарности. Конечно, бедняжка боится идти на встречу с разбойником. Она смотрела на него, как на героя. Глаза ее сияли радостью и надеждой на благополучный исход этого дела.

— Но как же ты поймешь, что это действительно Гром? — спохватилась она.

— После того, как я с ним потолкую, он сам мне все расскажет, — самоуверенно заявил Саймон.

— Он чудовище, — прошептала она, содрогнувшись. — О Джеймс, я боюсь за тебя! А его люди… если они будут с ним? Они же просто звери!

— Вспомни, я ведь уже доказывал тебе, что не трус и могу за себя постоять, — ободряюще улыбнулся Саймон Еве.

— Все же обещай мне, если увидишь, что у дуба Гром не один, ты вернешься.

— Ева… — снисходительно усмехнулся Саймон, и с укором добавил: — Ты совсем в меня не веришь.

— Ты просто не понимаешь! Он разбойник! Я даже видела на его руках и нога следы от кандалов! Он был каторжником! Это очень жестокий и безжалостный человек! — выпалила девушка, глаза ее вдруг тревожно расширились, будто она что-то поняла. — О, нет! Ты не должен туда завтра идти! Вы затеете драку! Я уверена в этом!

Саймон снова усмехнулся, потешаясь над ее страхами. Но ее беспокойство за него приятно грело душу. Ни одна женщина не волновалась за него столь искренне. Ни одна женщина не смотрела на него с такой любовью.