Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 79 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Гвен не ожидала, что Лайс выполнит свою угрозу, но пока он это делал. Каждой частичкой своего существа она чувствовала его присутствие, и каждая эта частичка ненавидела его… и помнила его. О! Если бы только она не сделала такую глупость и не переспала с ним! Как унизительно было осознавать свою слабость перед ним, и те свои глупые мечты! Ну не дура ли?

Но Генри Лайс, виконт Мандервиль никогда не узнает о ее переживаниях и муках совести. Он так же низок, как и она. Он даже хуже ее! Да, она тварь и потаскуха, — но что привело ее к этому? Несчастливое замужество, подлость и шантаж дурных людей. Она была молода, слаба и беззащитна, некому было помочь ей, и она сдалась и уступила.

А он — он сильный, богатый и мужественный, у него есть влиятельный покровитель — сам лорд Корби. Про него всегда говорили, что виконт — образец всех добродетелей, ведущий безупречный образ жизни, рассудительный, благородный, неподдающийся ни на какие соблазны.

И что же? Лайс оказывается таким же, как и все мужчины: похотливым и неразборчивым самцом, охотно уступающим зову плоти, очертя голову бросающимся за первой же подвернувшейся юбкой. И к тому же, он — грязный шпион, не брезгующий рыться в чужом белье!

Баронессе не нужно было оборачиваться, она знала, что Лайс идет за ней, держась на небольшом расстоянии. Гвен с Евой шли по дорожке парка и мило беседовали о прошедшем бале и о костюмах гостей. Пум-Пуф весело бежал впереди, не пропуская ни одного куста.

Племянница показалась баронессе какой-то возбужденной, взвинченной, но у Евы счастливо сияли глаза! А, когда Ева увидела вдалеке мнимого Догерти, разволновалась еще больше. Гвен прекрасно видела, как предательский румянец залил лицо девушки, как та стреляла глазками в сторону направляющегося к ним Саймона.

Еще один негодяй! Они оба! И Саймон Шелтон занял почетное второе место, — после Генри Лайса, конечно.

Но Саймону не суждено было повстречаться с дамами на дорожке; его перехватили Рокуэлл с двумя приятелями, вышедшие из соседней аллеи. При виде своего жениха Ева занервничала еще больше и чуть ли не силком потащила Гвен к компании беседующих мужчин.

— А вот и моя невеста со своей очаровательной тетушкой! — приветствовал их появление герцог, скаля зубы в неком подобии улыбки. Впрочем, этот хищный оскал трудно было назвать улыбкой. — Доброе утро, леди!

У баронессы возникло чувство, будто Рокуэлл торжествует, — и в то же время готовится сделать какую-то пакость.

— Вы знакомы с моим хорошим приятелем, мистером Догерти? — обратился он к Гвен и Еве.

При этих словах он подошел к Саймону и хлопнул его по плечу, но это дружеское похлопывание напоминало скорее удар.

— Прекрасный человек, скажу я вам! — продолжал говорить герцог, получив от дам положительный ответ. — Отличный друг и семьянин! Кстати, Догерти, как поживает ваша милая женушка? Помнится, как-то вы рассказывали мне о ней?

Гвен пришлось напрячь силы, чтобы удержать внезапно ослабевшую Еву: та буквально повисла на руке тетки, сделавшись белее мела.

Все взгляды были направлены на эсквайра Догерти, ждали его ответа. Саймон же был темнее тучи, скулы вдруг заострились, и видно было, что он с трудом сдерживает гнев.

— Она прекрасно поживает, — после продолжительной паузы, наконец, ответил он, чуть ли не цедя слова сквозь зубы. Он не сводил глаз с Евы, а она смотрела на него так, будто он ее предал.