Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 14 – Соня Лемармот, Диана Крымская

— Как тебя зовут? — спросил он.

Она презрительно фыркнула.

— Старческий маразм? Забыл, на ком женился? — язвительно спросила она.

Да, очарование было разрушено, а настроение испорчено. Саймону тоже захотелось сказать ей какую-нибудь гадость.

— На ком женился, я помню, а имя мне твое не важно, буду звать тебя, как мне вздумается.

— В таком случае я тоже буду звать тебя, как мне вздумается.

Ну и штучка! Такого Саймон не ожидал. По его представлениям она должна была плакать, проклиная свою судьбу, что свела ее с ним — и, конечно, она должна бояться его. Почему она не делает ни того, ни другого?! Ничего, он это исправит.

— А я даже открою тебе мое второе имя, моя сладкая пампушечка.

Девушка скривилась, услышав, как он ее назвал.

— Дай-ка угадаю, — сказала она. — Тебя зовут Облезлая Обезьяна?

Саймон был оскорблен до глубины души. Не будь она женщиной, он бы заставил обидчика проглотить эти слова вместе с собственным языком!

— Джек Гром, — вскинув подбородок, высокомерно произнес он.

Недоверчивый взгляд был ему ответом. Она отвернулась и стала смотреть на кусты и деревья. Разочарованный такой реакцией, а, вернее, отсутствием последней, Саймон тоже отвернулся от нее, а потом объявил об окончании привала.

Некоторое время они шли в молчании.

— А твои разбойнички славно тебя берегли: хранили, словно сокровище, под замком, — услышал он ее насмешливый голос в спину.

— Я был им очень дорог, — тут же отозвался он, и вдруг улыбнулся в бороду. А его жена забавная. Маленькая острая штучка.

Саймон вспомнил, как ее зовут.

— Евангелина, — будто пробуя ее имя на вкус, тихо сказал он.

Она фыркнула за его спиной.

— Вспомнил, Облезлая Обезьяна? А вот я твои имена забыла, и первое, и второе.

Напрашивается, мерзавка!

— Уверен, сегодня ночью ты их оба вспомнишь, мой розовый бутончик, — многообещающе хмыкнул он. И добился своего, хоть и сам был не рад этому. Ева побледнела, лицо ее стало сумрачным. Она опустила глаза и неохотно поплелась за ним по дороге, еле волоча ноги, так что ему приходилось останавливаться и ждать ее.

Итак, первой брачной ночи быть! Он желал этого, и вдруг понял, что хочет ее прямо сейчас. Но нет, он дождется вечера. В трактире он сможет отдохнуть и отмыться от въевшейся в кожу грязи.

Сегодня утром он пытался вымыться в реке, но вода была холодной, а он был слишком слаб, и ему это плохо удалось. Хорошо бы еще отрезать эту отвратительную бороду, — совсем. Пока он был Джеком Громом, он носил усы и небольшую бородку. Но теперь решил окончательно покончить с этими украшениями на лице.

Он подумал об этом — и у него почему-то потеплело на душе оттого, что он представил, как Ева удивится, когда увидит его немного обновленным. И поймет, что он не так уж и стар и уродлив. Это может немного смягчить ее по отношению к нему.

Была и еще одна причина, по которой он решил не торопиться с брачной ночью. Он банально боялся оплошать. Он был измучен и слаб.

Но ничего! Хороший ужин, ванна и пара часов сна в нормальной постели, — и он снова будет готов на подвиги!

Он жалел теперь, что рассказал ей, что это он Джек Гром. Зря. Но она его разозлила…

Но он не солгал жене.

Да-да, совсем недавно Саймон главенствовал в этой шайке! Его воля, его решения были законом, никто не смел перечить ему. Но весы судьбы разбойничьих атаманов — ненадежная вещь; и они склонились в пользу Мича после двух сорвавшихся ограблений, в неудачах которых хитрый Петля обвинил главаря.