Книга Рыцарь-ворон, страница 9 – Диана Крымская

Эдель склонила голову, чувствуя, как запылали щеки. Ей нечего было ответить королеве. А та продолжала:

— К чему ворошить прошлое? Я понимаю, что вы испытываете; но разве господь не велел нам прощать наших врагов? К тому же мы – женщины; пусть месть и жестокость будут уделом только мужчин. Если б мы, как они, мстили своим врагам, то что осталось бы от рода человеческого? Милосердие и прощение – вот то, что делает сильными нас, слабых женщин. Будьте же и вы, дорогая, сильной. Простите и забудьте.

«Если б вы, ваше величество, испытали то, что я, – простили бы вы? Забыли бы?» – с горечью подумала Эдель. Но вслух, конечно, не сказала этого, и лишь молча кивнула головой на слова королевы. Та ободряюще улыбнулась:

— Милая моя, теперь я понимаю, отчего ваши красивые зеленые глаза всегда печальны... Сочувствую вам всем сердцем. Единственное, что, конечно, облегчает вам боль от утраты любимого мужа – это ваш сын?

— О, да, – тихо промолвила Эдель. – Дик – все, что у меня есть. Все, чем я дорожу.

— Я слышала, он прелестный малыш, не правда ли?

— Д-да... – едва скрыв удивление, пробормотала Эдель.

— Но мальчику нужен отец, – заметила ее величество. – Тем более, в таком возрасте.

— Дик ненавидит норманнов... Он столько слышал от дедушки о том, как погиб его отец...

— Какие пустяки! Моя милая мадам Карлайл, он же еще ребенок. Ваш супруг скончался еще до его рождения. Тем быстрее Ричард привяжется к вашему новому мужу и полюбит его. Ну-ну, вы опять сейчас заплачете! Хватит, не огорчайте меня. Давайте лучше поговорим о ваших женихах. Уверена, что у вас, несмотря на все сомнения и страхи, уже есть свои предпочтения... Так поведайте мне о них. Кто из рыцарей кажется вам наиболее достойным вашей руки?

Эдель заерзала в кресле.

— О, ваше величество... Я не знаю...

— Ну, смелее. Не бойтесь признаться; клянусь, я поддержу перед королем любой ваш выбор... Вы молчите? Хорошо, я помогу вам. Давайте отбросим худшие варианты. Например, Обри д'Эпернона и Фолька де Монасье. Первый староват и от него всегда так плохо пахнет; второй, хоть очень силен, но невообразимо глуп, и глаза у него, как у объевшегося филина.

Эдель, несмотря на свое состояние, не могла удержаться от улыбки, так королева похоже выпучила глаза. Да, эти двое рыцарей очень не нравились и ей. Хотя – именно эти двое были блондинами – и, значит, не могли быть тем... Зато остальные были темноволосы. А это было то, что внушало ей наибольший страх.

— Остаются трое, – подытожила ее величество. – Все достаточно молоды, красивы и, конечно, отважны. Как на подбор. Граф де Турнель, сеньор Клод д'Антраг, герцог де Буажи. Скажите откровенно, дорогая баронесса, кто из них вам больше по сердцу?

Эдель нервно сплела пальцы. Да, королева была права, все трое названных ею рыцарей были и впрямь хороши собой, и придворные менестрели постоянно восхваляли их подвиги. Если б все трое не были брюнетами...

Клод д’Антраг, молодой рыцарь родом из Аквитании, был очень красив, строен и гибок, как хорошо выкованный клинок; у него был чудесный голос, и он часто пел придворным дамам красивые песни. Черные волнистые кудри, матовая кожа и теплые карие глаза под неимоверно длинными ресницами делали его похожим на девушку, но его воинские доблести были неоспоримы.