Книга Кавказский мажор: Хозяин ее тела, страница 1 – Соня Делакруа

Пентхаус на тридцать четвертом этаже элитного жилого комплекса в центре Москвы сиял холодным блеском мрамора, панорамных окон и хромированной стали.

Для двадцатипятилетнего Карима это место было очередной дорогой игрушкой, купленной на отцовские деньги. Для тридцатидвухлетней Юлии — полем боя за собственное выживание. Она стояла в просторной гостиной, застегнутая на все пуговицы в строгое темно-синее платье-футляр. Волосы были собраны в безупречный, тугой пучок. Позади был изнурительный развод, предательство человека, которому она отдала семь лет жизни, и пустой банковский счет. Ей до тошноты не хотелось работать на очередного избалованного «мажора», но агентство платило щедро, а выбирать не приходилось. Карим вышел из спальни ближе к полудню. Высокий, широкоплечий, со смуглой кожей и жестким, породистым кавказским профилем. На нем были только свободные спортивные брюки, низко сидящие на бедрах, демонстрируя идеальный рельеф пресса. В его темных, почти черных глазах читалась привычка повелевать и брать от жизни всё. Он лениво скользнул взглядом по фигуре Юлии, задержавшись на тонкой талии и округлых бедрах, которые не мог скрыть строгий крой платья. На его губах заиграла снисходительная, дерзкая ухмылка. Значит, Юлия? — его бархатный голос с едва заметным, но хищным южным акцентом разрезал тишину. — В агентстве сказали, что ты лучшая. Но выглядишь слишком... строгой. Мне не нужна здесь училка, которая будет смотреть на меня с укоризной. Юлия выдержала его взгляд, не моргнув. Внутри нее поднялась волна глухого раздражения. «Очередной нарцисс, считающий, что весь мир у его ног»,

подумала она, но вслух ответила ледяным, профессиональным тоном: Моя задача, Карим Асланович, обеспечивать идеальный порядок, свежую еду и конфиденциальность. Мое выражение лица не входит в перечень услуг. Если вас что-то не устраивает, вы можете обратиться в агентство. Карим на секунду замер. Он привык, что женщины в его окружении ловили каждое слово, заглядывали в глаза и пытались угодить. А эта тридцатилетняя разведенка, вынужденная убирать за ним грязь, смотрела на него так, словно он был назойливым насекомым. Это задело его кавказское самолюбие. Дерзкая, — Карим сделал шаг вперед, намеренно нарушая ее личные

границы и заставляя почувствовать его превосходящий рост и силу. — Мне это нравится. Но запомни правило, Юля: в этом доме я устанавливаю границы. Мои вещи не трогать без разрешения, в кабинет во время звонков не входить. И не смей разговаривать со мной таким тоном. — Я говорю с вами на языке субординации, — отрезала Юлия, сделав шаг назад, чтобы вернуть дистанцию.

Ей был неприятен его тяжелый, чисто мужской парфюм, смешанный с естественным запахом горячей кожи. Этот коктейль вызывал у нее странное, пугающее напряжение.

Если правил больше нет, я приступлю к обязанностям.

Приступай, бросил он, сузив глаза.

твоей гордости.

Посмотрим, насколько хватит

C этого дня между ними началась негласная, жестокая война. Карим вел себя демонстративно вызывающе. Он мог намеренно пройти в грязной обуви по только что вымытому паркету, оставить чашку с недопитым кофе на дорогом комоде или разбросать вещи по спальне. Он проверял ее на прочность, ожидая, когда она сорвется, устроит истерику или начнет умолять о снисхождении. Но Юлия оставалась скалой. Она молча убирала за ним, сохраняя на лице маску абсолютного равнодушия. Когда он заговаривал с ней, она отвечала исключительно «да, Карим Асланович» или «нет, Карим Асланович», что бесило его еще сильнее. Ее демонстративное отвращение к его образу жизни и манерам действовало на Карима как красная тряпка на быка. Его эго требовало подчинения, но Юлия не собиралась сдаваться.