Книга Французский поцелуй, страница 13 – Таша Эвер

Я приехала к нему в семь. Он жил в тихом центре, в старом доме с высокими потолками и лепниной. Подъезд пах старым деревом и воском — тем самым запахом, который бывает только в домах с историей, где каждый этаж помнит чьи-то шаги. Я поднялась на лифте, нажала кнопку звонка, и он открыл дверь. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки, лёгкая небритость. Он выглядел расслабленным и одновременно собранным, и я поняла, что он тоже готовился. Квартира оказалась именно такой, какой я её себе представляла: просторная, с огромными окнами, книжными шкафами до потолка и минимумом мебели. В воздухе витал запах лаванды и чего-то цитрусового — он пользовался каким-то особым ароматом для дома, и этот запах был таким тёплым, что я сразу почувствовала себя уютно. На стенах висели фотографии — чёрно-белые снимки Прованса, лавандовые поля, старые улочки с каменными мостовыми. Я заметила, что все фотографии были сделаны в одном месте — там, где он был счастлив. И это многое говорило о нём. Я замерла у одной из них: два мальчика, похожие друг на друга как две капли воды, смеются в объектив. Их глаза одинаково блестели, а за спиной — бесконечное лавандовое поле. Я стояла и смотрела на них, чувствуя, как Мишель подошёл сзади, обнял меня за талию, прижался грудью к моей спине, и я почувствовала его дыхание. Его руки скользнули по моему животу, и я ощутила тепло, которое разливалось по всему телу.

— Это я и мой брат, — сказал Мишель, кивая на фотографию. — Мы близнецы. Это фото сделано в Провансе, когда нам было по десять лет. Мы тогда впервые попали во Францию с родителями.

— У тебя есть брат-близнец? — я повернулась к нему. — Ты не говорил.

— Я мало о нём говорю, — сказал он, и его лицо стало серьёзным. — Он... он болен. Он в клинике. Уже год. Но давай не об этом сегодня. Сегодня я хочу, чтобы ты просто была здесь. Со мной. Обещай мне, что хотя бы на один вечер ты выключишь голову и просто будешь рядом.

— Обещаю, — сказала я, и он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его руки сжимают меня чуть крепче, чем обычно. Мы пошли на кухню, где уже ждал ужин.

Он приготовил утку с апельсиновым соусом — аромат стоял такой, что у меня закружилась голова. На столе уже горели свечи, и в хрустальных бокалах было налито красное вино. Мы сидели за столом у окна, и я смотрела на огни города, которые мерцали внизу. Я отпила вино, и оно было терпким, с нотками вишни и шоколада, и я поняла, что он выбрал его специально, потому что знал, что я люблю красное. Мы разговаривали обо всём. О его детстве, о том, как он учился во Франции, о том, как открыл ресторан. О моей работе, о том, как я когда-то мечтала стать дизайнером, а стала организатором мероприятий. Он слушал меня так внимательно, что я забыла о времени. Я рассказывала ему о том, как в детстве перерисовывала интерьеры из глянцевых журналов, а он смеялся и говорил, что я могла бы проектировать рестораны. Он рассказывал мне о Провансе — о том, как пахнет лаванда, когда жара спадает, и как ветер шевелит виноградные лозы. Это было странно — мы провели вместе уже несколько недель, но только сейчас, у него дома, я почувствовала, что узнаю его по-настоящему. Не просто любовника. Человека. Я смотрела на него, на его руки, которые двигались в воздухе, рассказывая о чём-то, на его глаза, которые становились теплее, когда он говорил о Провансе, и думала о том, как мало я знаю о нём, и как много хочу узнать. Я смотрела на его лицо в свете свечей и понимала, что этот вечер я запомню надолго. Он был другим — не страстным любовником из кабинета, а мягким, почти ранимым мужчиной, который показывал мне свои воспоминания, как драгоценности.