Книга Порочные пожарные для булочки, страница 20 – Бетти Алая

Хочу что-то сказать. «Привет»? Очень круто будет звучать после того, как он ласкал меня в туалете кинотеатра.

— Булочка, — слышу низкий томный баритон, и на плечи ложится сильная рука. Еле держусь, чтобы не замурчать от удовольствия. Платон тянет меня к себе, и я кладу лицо на его мощную грудь.

— Тебе неинтересен фильм? — тихо спрашиваю. Он поправляет мою куртку на коленях.

— Нет, мне ты интересна. Может, сбежим? Девчонки все равно нас не замечают, — продолжает соблазнять меня, сводя с ума все нервные окончания и рецепторы. Облизываю губы и киваю.

Тихонько выхожу в коридор. Благо у нас крайние места. Глаша и Зоряна ничего не замечают вокруг. Платон тут же берет меня за руку и тянет к выходу.

— Тут рядом неплохое кафе, — говорит мне, помогая надеть верхнюю одежду. — Посидим там, подождем их. Я сестре СМС скину.

Я только киваю. Слова куда-то исчезли. Рядом с таким мужчиной я чувствую себя студенткой, у которой случилась первая любовь. Застегиваю куртку, из-под ресниц глядя на Платона.

Он ловко натягивает темно-синюю парку. Затем вновь берет меня за руку.

Все женщины в радиусе десяти метров не могут глаз отвести от моего пожарного. Тьфу ты! Почему моего-то? Он не мой! Или мой?

— О чем задумалась? — спрашивает Платон, когда мы выходим из кинотеатра на вечерний морозный воздух. — Красотка.

Смущенно прячу пунцовые щеки в шарф. Заодно пытаюсь скрыть улыбку.

— Просто… как все получилось. Странно…

— Почему странно? — подмигивает мне этот засранец. — По-моему, все получилось очень даже хорошо. Мы с Ником тебя встретили.

— Вы наверняка тушили пожары у кучи женщин, — хихикаю.

— Да…, но ни одна из них не застревала в сердце, как заноза, — спокойно произносит Платон. Останавливаюсь. — В чем дело, булочка?

Во все глаза смотрю на него. Он не понимает, что у его слов могут быть последствия?

Мне так редко говорили подобные слова… да что уж там, ни разу не говорили!

А он произносит их так спокойно и естественно!

Искренне!

Внутри всё замирает, а дыхание перехватывает от осознания, что меня впервые ценят не за «удобство», а за то, что я просто есть.

Не хочу верить! Ведь так куда проще! Я полная, неидеальная.

Как я могу стать занозой в сердце?

Тем более у таких красавчиков?

Но душа верит… вопреки всей логике и здравому смыслу.

— Все хорошо, — смаргиваю слезинку и делаю шаг к Платону. — Просто что-то в глаз попало.

Не верит. Вижу это по пристальному взгляду изумрудных глаз. Но молчит.

Мужчина берет мою руку в свою, растирает.

— Замерзла. Пойдем скорее! — тянет меня в сторону милой кафешки совсем рядом. Мы проходим к столику на четверых. Платон отодвигает мне кресло, я сажусь.

Мне безумно стыдно. Такое чувство, что все смотрят. И вот-вот начнут тыкать пальцем: «Фу, пышка с таким Аполлоном! И что он в ней нашел?»

— Лада, — хмурится Платон, — ты чего озираешься?

— Просто, — робко улыбаюсь, — я рядом с тобой наверняка смотрюсь странно.

— Почему? — он берет меню, при этом не отпуская мою руку, будто боится, что я сбегу. Мы выглядим как молодожены или просто очень друг в друга влюбленные.

— Ну, я… — смотрю на его огромную ладонь на моей и вроде бы хочу вырвать. Вернуть свои границы. Но не могу. Или нет, не так… я должна отстраниться…, но не хочу этого делать.

— Плевать на них, — бросает Платон, — ты моя, булочка. Вернее, наша…