Книга Бандит. Аукцион невинности, страница 2 – Рия Уллу

Меня охватила тошнота. Где Илья? Где он? Я металась взглядом по залу, выискивая знакомое лицо. Его нигде не было. Только чужие, жадные лица.

— Начальная ставка! – крикнул ведущий. Голоса загалдели. Цифры росли. Я стояла, застывшая, пытаясь растянуть губы в ту самую улыбку, о которой говорила Юля. Она получалась кривой, дрожащей. Но я продолжала стараться не дрожать и искала своего парня.

И тут...

...я увидела ЕГО.

В дальнем углу. Костлявый, с лицом, напоминающим череп, обтянутый желтоватой кожей. Его маленькие глазки-щелочки ползли по мне, медленно, омерзительно, словно слизни. Он что-то сказал своему соседу, и тот громко засмеялся. Потом он поймал мои взгляд и медленно, с наслаждением, облизал свои тонкие губы. Мне стало физически плохо.

— Шестьдесят тысяч от господина в углу! – объявил ведущий. Это был тот самый мужчина. «Череп» как я его назвала про себя. Его взгляд обещал ничего хорошего. Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

Господи, Илья, где ты?!

— Сто тысяч. – Чей-то голос прозвучал негромко, но чётко, сначала перекрыв гул, а потом создав новый. Все головы повернулись на звук, который шёл сбоку, из полутьмы. И я тоже.

Мужчина - невероятно красивый, высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме, который не мог скрыть его спортивное телосложение, стоял прислонившись к колонне. Чёрные волосы, резкие скулы, и глаза... Синие, как сапфиры.

Он смотрел прямо на меня. Не так, как другие. Его взгляд был изучающим, властным, но без той животной похабности. В нем было что-то опасное, невероятно опасное, но... не отталкивающее. Странное, необъяснимое ощущение пробежало по спине. Я замерла, пойманная этим взглядом.

Череп что-то прошипел себе под нос и крикнул, уже громче:

— Сто двадцать!

— Двести, – парировал тот, у колонны, даже не повернув головы. Спокойно, как будто обсуждал погоду.

В зале ахнули. Череп побагровел, но кивнул своему соседу.

Тот крикнул:

— Двести пятьдесят!

— Пятьсот, – прозвучало как приговор. Окончательный. Ведущий аж подпрыгнул.

Пятьсот тысяч? За меня? Что это за аукцион такой?

Мир поплыл. Ведущий захлопал, что-то кричал про "продано!", но я уже не слышала. Тот, у колонны – мой покупатель – двинулся к сцене. Легко, как крупный хищник. Его прозвище мелькнуло в обрывках разговоров из зала: "Бес". Странно, но ему это очень подходило.

Он не стал ждать, пока я сойду. В два шага он был возле сцены, а потом и на ней и его сильная рука сжала моё запястье выше локтя – твердо, не оставляя шансов на сопротивление.

— Пошли, – сказал он коротко. Голос был низким, бархатистым, но в нем не было места для возражений.

Он потащил меня за кулисы, не к выходу, а вглубь, в тёмный, узкий коридор. Я спотыкалась, пытаясь вырваться.

— Нет! Отпустите! Куда вы? Илья! Илья! – мой голос сорвался на крик.

И тут, мельком, в проёме между тяжёлыми портьерами, я увидела Илью. Он стоял спиной к сцене, и... пересчитывал пачку денег. Толстую пачку. Лицо его было спокойным, даже довольным.

— ИЛЬЯ! – завопила я изо всех сил, надеясь, что это кошмар, что он обернётся, бросится меня спасать.

Он обернулся. Поднял глаза. Взгляд... Пустой. Равнодушный. Как будто смотрел на незнакомку. Он пожал плечами, повернулся и продолжил пересчитывать купюры.

Холодный, окончательный удар ножом в спину. Предательство. Он продал. Он продал меня!