Книга Бандит. Аукцион невинности, страница 17 – Рия Уллу

— ШВАБРОЙ?! – проревел Бульдог, его лицо побагровело не то от ярости, не то от неудержимого смеха, который пузырился где-то внутри. – Ты... ты этого старого козла... ШВАБРОЙ?! – Он уставился на Юлю с совершенно новым выражением – диким восхищением, смешанным с недоумением.

Юля сжалась ещё сильнее, но подбородок её дерзко поднялся.

— А что? – бросила она, пытаясь звучать нагло, но голос слегка дрожал. – Орудие под рукой было! Голову – как спелую дыню! Хрясь! – Она изобразила удар шваброй. – Он и пикнуть не успел!

Бульдог закашлялся, а потом разразился оглушительным, грубым хохотом, трясясь всем телом и стуча кулаком по коленке.

— Ох... блин... – выдавил он сквозь смех, вытирая слезы с глаз. – Шваброй! Арс, ты слышал?! Швабра! Нашла же оружие! Молодец, девчонка! Респект!

Но Бес не смеялся. Его взгляд в зеркале впился в Юлю стальными шипами. Воздух в машине снова наэлектризовался, но теперь – холодной, опасной яростью и расчётом.

— Он жив? – спросил он тихо, очень тихо. Голос был низким, ровным, но в нем чувствовалась готовая сорваться стальная пружина.

Юля вздрогнула от его тона.

— Д-да, – пролепетала она. – Ж-жив. И видимо, уже очнулся, раз за нами началась погоня. Я же не убийца! А он, между прочим, пытался изнасиловать Ладу!

Бес перевёл взгляд на меня, убедился, что все со мной нормально и кивнул один раз, коротко.

— Хорошо, что он жив... – произнес он, включая передачу. Мотор взревел яростнее. – Значит, я сам теперь смогу с ним разобраться. Держитесь крепче.

Машина рванула вперед с новой силой, ныряя в лабиринт узких улочек. Бульдог перестал смеяться, его лицо стало сосредоточенным, глаза ловко сканировали окрестности сквозь тонировку. Юля вцепилась мёртвой хваткой в мою руку. Я ответила сжатием, пытаясь передать толику уверенности, которой сама не чувствовала.

Даже я понимала - Череп, униженный и взбешеный, не отстанет. Пока не добьётся своего.

Арсений

Руль под пальцами – единственная твердая точка в этом безумном мире. Город мелькал за тонированным стеклом, переулки сливались в тёмный лабиринт уже вечернего города.

Я гнал машину почти на пределе, рефлекторно выбирая маршруты, известные только тем, кто знает город как свои пять пальцев и предпочитает не светиться. В салоне – гробовая тишина, нарушаемая только ревом мотора да тихим шёпотом с заднего сиденья.

Юля и Бульдог. О чем-то перешептываются, хихикают. Не до них пока.

В голове – карусель из мыслей. Череп. Этот сгнивший насквозь ублюдок. Совсем у него видимо крыша поехала. Маньяк. Охотник.

Лада рассказала про его план на счет нее: выследил, подкупил Илью-тряпку, подготовил почву чтобы заполучить её. Чтобы сломать. А когда я перебил ставку – решил, что и «объезженная» сойдёт. И теперь теперь он в ярости. Его люди на хвосте – не просто охрана, это псы, спущенные с цепи. И они рано или поздно найдут нас. Думаю, в запасе есть пара дней. Надо обдумать что делать...

Я мельком глянул в зеркало заднего вида. Лада. Сидела, прижавшись к дверце, смотрела в окно, но видно было – вся в себе, в этом кошмаре. Бледная. Хрупкая. И моя. Мысль ударила с новой силой. И теперь ее безопасность – моя задача. И я не отдам её. Ни Черепу. Никому.

В памяти всплыл тот поцелуй. У стойки ресепшена. И сделала она это не для отвода глаз. Нет. Я это знаю. Почувствовал. Она вложила в него все. Страсть. Вызов. Отчаянную надежду. Искру, которая опалила меня изнутри. Это не было игрой. Это было уже по-настоящему. Я до сих пор чувствовал жар её губ, влажность языка, податливость тела, прижатого ко мне на глазах у всех. Администратор смутился. Бульдог закашлялся. А я залип. Как пацан. Черт возьми.