Книга Сага о викинге, страница 215 – Александр Мазин

За этот день мы прошли не больше десяти километров – дорога была аховая. Примерно треть пути пришлось карабкаться по скалам, привязав лыжи за спиной.

Но перевал мы одолели, так что дальше – легче.

В этот вечер, глядя, как в поставленном на огонь котелке с шипением плавился снег, я вдруг вспомнил слова Рунгерд: «…ложишься спать с человеком, а просыпаешься с диким зверем…»

Я поглядел на Свартхёвди. Медвежонок выглядел вполне нормальным. Стругал ножом мороженый окорок, помешивал палочкой в котелке.

Поймав мой взгляд, Свартхёвди улыбнулся, но как-то напряженно. Угадал, о чем я думаю. Он был как человек, несущий в голове хрупкую неустойчивую конструкцию вроде карточного домика или лабиринта из доминошных костей. Одно неловкое движение – и всё обрушится. Да, здорово он переменился с тех пор, как порешил того ирландца. Прежде громогласный и бесшабашный, теперь Медвежонок говорил негромким, ровным голосом и отвечал тоже не сразу, а будто прислушиваясь: как отзовется на сказанное его безумие? Не упадет ли планка?

— Если хочешь – можешь меня на ночь связать, – тем же ровным голосом произнес он.

— Не думаю, что это хорошее предложение, – спокойно ответил я.

— А по-моему, очень хорошее. Мне больно видеть, что мой брат меня боится.

Я сделал над собой усилие и ухмыльнулся во всю пасть.

— А я думаю: это ты сам боишься! – нахально заявил я. – Мне-то что – я помру – и всё. А вот ты, если тебя накроет, останешься без друга. – Я достал из мешка вяленую рыбину, понюхал и тоже взялся за нож. – Как я понимаю: пути нам осталось – дня на два. Ты ж со скуки умрешь, если не с кем будет словом перемолвиться.

— Это верно, – Свартхёвди тоже усмехнулся. – Если ты не против: я не стану тебя закапывать. Повешу на ветку повыше: пусть тобой птицы Одина займутся. Время нынче голодное. И мне на обратном пути легче будет останки твои тащить. А раба твоего, Хаучика, я себе возьму.

— Бери, – согласился я. – Он тебе заодно девок дворовых брюхатить будет. Самому-то тебе теперь никак. Загрызешь еще ненароком.

Зря я это сказал. В шутках тоже меру знать надо. Особенно – с друзьями. Свартхёвди как-то резко помрачнел. Сцепил зубы… Я чувствовал: если бы не необходимость держать лицо, он бы сейчас завыл в голос.

Вместо него недалеко от нас завыл волк. С другой стороны донесся ответный вой. Цивилизованный человек Николай Переляк наверняка озаботился бы подобным соседством. Викингу Ульфу Черноголовому было плевать, что там на уме у его серого тезки. Он знал, кто в этом лесу – главный хищник.

— Берсерк, – сказал я. – Это мощно. Не какой-нибудь ульфхеднар^[81].

Свартхёвди глянул на меня так, словно это у меня, а не у него были проблемы с психикой. Но промолчал.

Так, в молчании, мы покушали.

Свартхёвди наладил ночное отопление: это такое бревнышко, расколотое клиньями, которое по мере сгорания постепенно вдвигается в костер.

— Кто первый сторожит? – спросил я.

— А зачем?

И верно – зачем? Кровники Свартхёвди за нами не пошли. Мы – не в походе и не на чужой территории, так что людей опасаться вроде не надо. Зверья – тем более.

— Как скажешь, – охотно согласился я. – Хочешь, историю расскажу?

Свартхёвди кивнул.

— Заходит как-то один человек к своему другу. А тот сидит, точит топор. И вид у него мрачный.