Книга Земля предков, страница 65 – Александр Мазин

— Знает, ясное дело, – вместо князя ответил тот же боярин. – Ты – не единственный дан, что ходит по нашим рекам.

Ага, а боярин-то с моим конунгом – в открытой оппозиции. Хрёрек на него даже не глядит, обращается прямо к Гостомыслу:

— Что ж, пусть теперь Водимир голову ломает, что ложь, а что правда. А у меня, княже, просьба к тебе. Хёвдингу моему Ульфу землю выделить надо. И не на выселках, а поближе к городку. Поговори со своими уважаемыми боярами, пусть потеснятся немного.

— Твой хёвдинг – ты и выделяй! – отрезал Гостомысл.

Экий он мрачный нынче, подумал я. Может, геморрой мучает? Надо бы князю предложить: пусть отец Бернар его осмотрит? Вдруг поможет чем?

— Не могу выделить, – развел руками мой конунг. – Это не моя земля. Это приданое дочери твоей. Я его делить не вправе. Поговори, княже, очень прошу. Вот хоть с Сырогой поговори, – кивок на краснорожего. – У него двор большой и на реку выходит, а людей боевитых мало. Ну, как нагрянут враги?

— С чего это они нагрянут? – вскинулся краснорожий.

— Так времена нынче опасные! – развел руками Хрёрек. – Решит вот Водимир, что боярин Сырога должен ему дань платить, пришлет к тебе гридней, а ты что? Берестами долговыми отбиваться будешь?

— Не пришлет! – выпятил грудь Сырога. – Я Водимиру родня по младшей жене!

Та-ак. Ох, не следовало Хрёреку мою придумку с Иваром публично оглашать! Точно до Водимира дойдет!

— Это хорошо, – одобрительно произнес Хрёрек. – Вот ты и расскажешь Водимиру о том, что Ивар Рагнарсон к нашим землям приглядывается. По-родственному расскажешь. Мол, секрет узнал.

— И не подумаю! – воскликнул Сырога. – С чего бы мне родича обманывать?

Я глянул на Гостомысла: тот раскраснелся не меньше своего боярина. И нетрудно угадать, по какой причине: от гнева.

— А потому, – ласково произнес Хрёрек, – что ты – князя нашего боярин. И ему служить должен. И если придут к тебе гридни Водимира с делом для Ладоги нехорошим, то ты не по-родственному встретить их должен, а железом.

— Ты мне не указывай, нурман, как мне с родичами общаться! – заорал Сырога. – Здесь не твоя сила, а наша! Кого хочу, того и пускаю! И во двор, и в Ладогу!

Договорился краснорожий!

— Значит, теперь ты, Сырога, решаешь, кого в Ладогу пускать? – не сулящим ничего хорошего тоном произнес Гостомысл. – Может, тебе и место боярское невместно? Княжье получше будет?

Тут краснорожий сообразил, что пословица «Язык мой – враг мой. Прежде ума рыщет, беды ищет», как раз – про него. Дорыскался.

Стушевался боярин, забормотал что-то покаянно-невнятное.

Хрёрек скромно помалкивал.

Изменился мой конунг. Раньше он пожестче был. Но результат был достигнут.

— Половину подворья своего отдашь этому, – кивок в мою сторону. – Ту, что у реки. В нем я уверен, что мне будет служить, а не родичам твоим из Старого и Нового города!

— Да не тебе он будет служить, а дану своему! – в сердцах воскликнул Сырога.

— Вот и хорошо, – одобрил Гостомысл. – Для тебя, Сырога, что я, что зять мой Рюрик – всё едино должно быть.

Боярин сморщил красную рожу: кажется, еще чуть – и заплачет.

— Как же так, княже? – проскулил он. – Это ж отчина моя… Что ж мне уже и воды из Волхова не почерпнуть?

— Ты мне на жалость не дави! – отрезал Гостомысл. – Отчина твоя – по ту сторону реки. А здесь – мое. И отцу твоему здесь поселиться мой отец позволил, потому что доверял.