Книга Земля предков, страница 46 – Александр Мазин

Я размахнулся и от души врезал по кудрявой головушке плоскостью клинка. Аж звон пошел. От звона проснулась купцова женушка. Разинула рот, выпучила глаза… Но не закричала, а засипела, потому что я успел стиснуть ее нежное горлышко, пережимая артерии, и накрыть ротик ладонью… которую она тут же попыталась укусить.

Это на здоровье. Чтоб прокусить мои мозоли, волчьи зубки нужны.

Через полминутки дама обмякла. Спи, моя радость, усни.

Я прислушался. Вроде идет какая-то возня… Или – кажется?

Так, мужика связать, да покрепче. И вот это полотенчико – в пасть. Завоняло, однако. Похоже кто-то из супругов таки обгадился. Так. Женщине ротик затыкать не будем, а вот ручки свяжем. На всякий случай.

Не успел я закончить, как началось.

Внизу заорали злобно… Вопль тут же оборвался, но его подхватил кто-то другой. И третий. Что-то грохнулось, зазвенело железо. Я ожидал, что вот-вот раздастся вынимающий душу рёв берсерка…

Не раздался.

Я бросился к лестнице, успел увидеть широкую спину сиганувшего мимо ступенек Хавгрима, услыхал истошный женский визг, который перекрыл мужской вопль на словенском:

— К оружию! Враги в доме!

Молодец, мужик! Сообразительный!

Навстречу мне – женщина в белом. С какой-то деревянной хренью в руке. Хрень я вышиб, женщину отпихнул невежливо… И едва не зарубил Гуннара, который выбирался из закутка спиной вперед, волоча за собой что-то тяжелое… Вернее, кого-то.

Тут кто-то позади меня очень удачно зажег факел. Увы, любитель света с огнем обращался неправильно. Попытался сунуть факел мне в лицо. Вот же сопляк безусый! Факел я отобрал, а тинейджера пнул в живот, на время лишив боеспособности.

А вот это уже серьезно! И откуда вы взялись, дорогие мои? Аж трое, и все, что характерно, – с копьями. И со щитами. А я, как на грех, свой щит решил не брать.

Впрочем, добраться до меня копейщикам не позволили. За их спинами, аки настоящий медведь, воздвигся мой побратим и прикончил всех троих тремя ударами. Причем даже не впадая в боевое озверение.

Прикончил, обтер меч вышитой занавеской и сообщил:

— Здесь – последние. Хозяина видел?

— Наверху, – сказал я. – Живой.

— Живой – это хорошо, – одобрил Медвежонок. – Нам с ним беседовать, а с мертвым какой разговор?

Держался купец неплохо. Как воин.

Не всякий бы рискнул в его положении задавать вопросы, а он – рискнул:

— Кто вы?

Неправильный тон.

Свартхёвди без замаха полоснул его плетью по роже. Рассек кожу на лбу. Мог бы и глаз выбить, но ударил расчетливо. Чтоб кровь по роже потекла.

— Водимир вас…

Опять неправильно. На этот раз – поперек бороды. Кровь из рассеченной губы брызнула на голую грудь торгового представителя князя.

А хорошо он смотрит. Яростно. Раздетый догола, связанный по рукам и ногам. Напротив – супруга. Тоже нагая и связанная. И мы, все из себя такие красивые: с черными рожами и серьезными намерениями. Вон и железо на жаровенке греется: порезы прижигать. Пара ударов плетью – это так, баловство. Купчина должен это понимать. Тем более не такой уж мирный человек. Шрамы на бледной тушке очень характерные, и сама тушка – правильного сложения, лишь чуток жирком подернута от мирной жизни. Лучше бы купчине принять наши правила игры, не то зашкворчит этот жирок…

Не люблю пытать людей. И не буду. Но побратим мой – другого склада. Для него допрос – как для музыканта сольный концерт. Радость творчества плюс обязательный гонорар. Так что у нашего клиента два варианта: развлечь нас познавательной беседой более-менее добровольно, или сделать это чуть позже, но уже в виде, малопригодном для счастливой жизни.