Книга Гнев Севера, страница 97 – Александр Мазин

И опять забыл добавить «конунг», что характерно. Да он храбрец, этот ярл.

— Вот как? Полагаешь, у тебя больше права на месть за моего отца, чем у меня? — осведомился Ивар.

— Два моих брата были в хирде Рагнара! — рявкнул Кетилауг, треснув кулачищем по столу. — И они остались там, на земле англов, а этот — здесь!

Я поглядел на Ивара. Тот был бесстрастен. Хорошо, тогда я сам. Тем более что теперь мне хотя бы понятна причина его недовольства.

— Уверен, что твои братья остались в Англии? — поинтересовался я.

— Уж они бы не побежали! — рявкнул Кетилауг. — Они смотрят на меня оттуда, — он поднял палец, — и удивляются: почему ты жив?

Вот как поэтично. Ладно. За эти годы я тоже кое-чему научился.

— Много храбрых и славных воинов не пережило ту ночь, — торжественно произнес я. — Из всех, кто шел за знаменем Ворона, лишь несколько драконов пенных дорог избегли сетей великанши. Я был с Рагнаром-конунгом, когда нас выбросило на берег. Возможно, твои братья были среди тех немногих, кто потом сошелся с англичанами в железной пляске. Опиши своих братьев, и я попытаюсь вспомнить, были ли они среди нас, ведь я помню всех, с кем стоял в одном строю, когда тысячи англичан навалились на нас. — И добавил хвастливо: — Я убил многих, пока меня не завалило их трупами. Но я успел увидеть, как Рагнар-конунг четырежды прошел сквозь их ряды, словно жнец смерти, оставляя за собой груды мертвецов. И только когда он один остался на ногах, англичане сумели зажать его щитами. Так мне сказали позже, но я сам этого уже не видел. Английское копье сбило меня с ног, насквозь пробив тело убитого мной англичанина. И еще одного я убил, уже падая. Я не бегаю от врагов, Кетилауг. И от тебя бегать не стану. Пусть конунг решает, надо ли мне убить тебя.

И я повернулся к Ивару.

Вот так. Теперь это уже не мое решение. И не мне отвечать за возможную смерть толстобрюхого.

Ивар улыбался.

Я был почти уверен, что Кетилауг готов был сдать назад. Но слова о том, что его братья не погибли в бою, а ушли на морское дно, сильно расстроили лысого:

— Ты лжешь, сын тюленихи!

Я, конечно, не норег. Но говорить так о моей маме ему не стоило. В зале повисла очень напряженная тишина. Стало слышно, как пируют во дворе хирдманы Ивара и Аслауг.

Я поднялся… И Ивар тут же обозначил жестом: сядь.

И я сел.

Потому что сообразил: лысый пивохлеб подставился. Он не только оскорбил меня, но и проявил неповиновение. Конунгу. В принципе, не такое уж редкое явление. Ярлы, как правило, свободны в выборе. Но не в этом случае.

— Ты оскорбил моего гостя, Кетилауг, — очень спокойно произнес Ивар. — Моего гостя за моим столом. Он вправе потребовать твоей крови… — Ивар поглядел на меня, но я уже понял его игру, потому промолчал. — Вправе. Но только после меня. И как же мне поступить с тобой? Что скажешь?

— Конунг! Прости! — жалобно воскликнул Кетилауг, сообразив, что наговорил лишку. — Я столько лет служил тебе…

Зря он так. Рагнарсоны не из тех, кому свойственна жалость.

— Ты служил себе, Кетилауг! — перебил Ивар. — Ты разбогател под моим знаменем. И ты всегда был не воздержан на язык. Я прощал тебя, потому что, даже болтая глупости, ты помнил об уважении. Думаю, Ульф-ярл прав. Ты слишком стар, Кетилауг, для моих пиров. И для этих, — он постучал пальцем по кубку, — и для этих, — Ивар похлопал по рукояти меча. — Но в память о прошлом я дарю тебе жизнь. Помнится, у тебя есть одаль здесь, на Сёлунде?