Книга Гнев Севера, страница 54 – Александр Мазин

Тем не менее на ужин я отправился в кольчуге и при Вдоводеле. Они вряд ли спасут, решись Озрик прикончить меня официально. Но он не решится. Я же гвардеец короля. Более того, король знает, куда я отправился. Так что публично на меня не нападут. А зарезать меня по-тихому не получится, потому что пара-тройка обычных убийц не станет для меня проблемой. Во всяком случае, я так полагал.

Стол накрыли в просторном зале с мраморными полами и поблекшими фресками на подкопченных сверху стенах. Народу собралось — под сотню. И не местные свободные-керлы, а сплошь воинская и финансовая элита. И члены их семей, само собой. В том числе — дамы. Супруги, сестры и дочери. Что характерно: моей недавней подружки Анис за столом не оказалось.

Озрик оценил меня по достоинству. Усадил по левую руку. По правую устроилась чопорная длиннолицая тетка в кружевном чепчике. Не только в нем, разумеется. Дорогой ткани и украшений на ней хватало.

Тетка оказалась… супругой Озрика. Одарившей меня таким взглядом, от которого молоко может скиснуть прямо в корове.

Соболезную. На мой взгляд, даже гигантское приданое и уходящая в века череда благородных пращуров не компенсируют необходимость делить с этой… с этим существом постель.

Ну да не мое дело. Мое дело — занять подобающее место и соответствовать положению.

Положение же мне Озрик отвел серьезное. То есть я был представлен народу не только Николасом из Мунстера, но и беллаторе короля франков Карла. А для тех, кому это слово незнакомо, пояснил: беллаторе — не просто какой-нибудь шевалье-рыцарь, а довереннейшее лицо.

Делайте выводы, господа.

И ни слова о том, что я служу королю Элле.

И ни одного знакомого лица за столом.

Так что нехитрый вывод напрашивался сам.

Ну, да я не против. Могу и посланцем Карла побыть. И даже не упоминать, что последняя наша личная встреча произошла в королевской тюрьме.

Впрочем, без пробивки не обошлось. Одна из дам вдруг защебетала по-французски, осведомляясь о причине, по которой я здесь.

Наверняка с подачи супруга, важного бородача с серебряной цепью поперек груди, сверлившего меня подозрительным взглядом.

Я ответил тоже по-французски и довольно резко: мол, не твое дело, женщина. И тут же перешел на английский, повторив ответ и добавив, что разговаривать здесь, в Нортумбрии, на языке франков, которого большинство не понимает, по меньшей мере неучтиво. И выразительно поглядел на бородача. Возмутится или нет?

Не рискнул.

Зато еще один тип, постарше, поинтересовался, насколько велик мой французский лен?

Я покосился на Озрика. Тот на помощь ко мне не спешил. Пришлось соврать. Но соврать грамотно. Мол, земля не маленькая, но работников после нашествия норманнов осталось совсем немного. Так что есть трудности с обработкой.

Поскольку тема была болезненная для всех нортумбрийских землевладельцев, обо мне тут же забыли, переключившись на проклятых язычников.

Языки пирующих развязались. Тосты стали разнообразнее. Появились среди них и за возвращение законного короля.

А я пил свой эль, глядел на поблекшие римские фрески и с трудом удерживался, чтобы кого-нибудь не убить. Настолько чуждой и раздражающей была для меня эта английская знать, через слово упоминающая Бога, но отличавшаяся от язычников лишь гипертрофированным лицемерием и постоянной готовностью подлизнуть тому, кто сильнее.