Книга Гнев Севера, страница 37 – Александр Мазин

Его приятель с перевязанной рукой назвался Идвигом. «Дружелюбие» стоило ему немалых усилий. Желание отрезать мне что-нибудь важное отчетливо читалось на его безусом личике.

— Ты уж прости меня, Ивдиг, что попортил тебе рукц, — проявил я вежливость. — Не люблю, когда меня хотят убить.

Юнец кивнул. Озрик поглядел с интересом.

Зато керлы его косились с большим подозрением. Их мне не представили, потому можно было игнорировать. Тем более что мне надоело прикидываться простым рубакой.

— Ты отлично управляешься с мечом, — заметил Озрик.

Я в третий раз пожал плечами.

— Ты уже присягнул королю Элле?

Не помню такого. Мне просто выдали плащ и велели приступать к обязанностям. Ничего торжественного. Интересно, почему? Может, забыли в спешке? А может — сознательно. Присяга — это ведь штука обоюдная. Не только я — королю, но и король — мне.

Я покачал головой. Нет, не присягал.

— И жалованья тебе тоже еще не платили?

Я подтвердил.

— Значит, ты гвардеец только из-за этого? — Озрик кивнул на повешенный на сучок плащ.

Я пожал плечами.

— Ты кушай, кушай, — ласково проговорил Озрик. И внезапно поинтересовался: — Сколько воинов ты водил в бой, Николас?

— Всяко бывало, — уклончиво ответил я.

— Десяток?

Я ухмыльнулся, приложился к кружке.

— Сотню?

Я кивнул. И уточнил:

— Бывало и побольше, но то были не совсем настоящие воины. Не такие, как эти, — я показал костью на керлов. Польстил на всякий случай.

— Вот как. Но Теобальду ты об этом не сказал?

— Нет.

— Сотню я тебе дать не могу, — сказал Озрик. — У меня у самого всего восемь десятков, да и то не здесь, а дома. Но если будешь служить моему отцу, танство тебе обеспечено.

— Щедро. — Я взялся за следующее ребрышко. — А кому служит твой отец?

Озрик с ответом не торопился. Сначала переглянулся с раненым Идвигом. Потом все же сказал:

— Мой отец присягнул своему родичу королю Осберту.

— Мне говорили: Осберт больше не король.

— Это пока, — проворчал Идвиг.

— Вряд ли Элла сделает тебя таном, — заметил Озрик. — Ты ему никто, Николас.

Можно подумать, тебе я — кто.

— Королю франков Карлу я тоже был никто, — заметил я. — Но я был его беллаторе.

— Это кто? — подал голос один из керлов. Надо же, а я думал — они немые.

— Это примерно как Теобальд при вашем Элле.

— Элла не наш! — фыркнул Идвиг.

— Если тебе было хорошо у франков, почему ты здесь? — вежливым тоном поинтересовался Озрик.

— Это долгая история, — отмахнулся я.

— Эля нам хватит.

Нет, этот Озрик мне определенно нравится. Прямо в корень глядит… Когда речь идет о пиве.

Ну, раз так…

И я предложил сыну местного ярла версию той лапши, которой недавно украсил уши Теобальда. И обкатал на других англичанах, заодно узнав, что именно им особенно нравится. Этакую приключенческую биографию сэра Николаса из Эоханахта Мунстерского, изобилующую деталями, которые однозначно показали бы любому бывавшему во Франции, что я тоже там был и вращался в весьма высоких кругах.

Вряд ли кто-то из них бывал во Франции, но по глазам вижу: поверили. Простые бойцы не бродят по миру в таких кольчугах, как моя. И с таким оружием.

— Ты хороший рассказчик, Николас, — сообщил Озрик.

Ну-ну. Это ты еще моего скальда не слышал. Сагу о Волке и Медведе. Я невольно поморщился.

— Хороший рассказчик и достойный человек. Человек, достойный большего, чем может предложить тебе Элла.