Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 74 – Александр Мазин

— Ревнуешь?

— Что? – не сообразил купчина.

— Говорю: заместо девки сам со мной быть хочешь?

Дошло. Купчина побагровел. Запыхтел, подыскивая подходящий ответ…

— Да на кой тебе этот урод! – опередив купца, воскликнул другой берсерк. – По мне, так от него в этом деле одна польза: опосля уд о бороду вытереть!

— А для этого дела он целиком не нужен! – подхватил другой берсерк. – Головы хватит!

— Голова тоже не нужна! – вмешался еще один. – Бороду отчекрыжить – и довольно! Да, борода пригодится. Ты сам, Хедин, или помочь?

— Бесстрашный велел местных не трогать, – напомнил берсерк помоложе, сидевший с краю. – Ни руками, ни железом!

— Так я ж не руками! Я другим местом! – захохотал тот берсерк, что сыпал порошок в пиво. – Эй, бонд, не хочешь моей сметанки полизать?

Вильд спихнул свою девку с колен, шепнул ей:

— Погуляй пока.

Девка спорить не стала. Прошмыгнула мимо смоленских стражников, так и не понявших, что их командир опрометчиво сунул руку в медвежью берлогу.

А вот сам командир уже понял. Разглядел наконец, с кем имеет дело. А еще обратил внимание на корабли, что пришвартованы у причала напротив.

Вильд вздохнул и встал. Перешагнул через скамью, оказавшись между купцом и Хедином.

— Уходи, – произнес он негромко по-словенски. – Живо!

На этот раз купец сообразил быстро. И так же быстро действовал. Махнул своим и почти бегом поспешил на выход.

— Зачем ты его прогнал, Вильд Труворсон? – недовольно поинтересовался Хедин. – Испортил нам веселье.

— Да! – поддержал берсерка Искуси. – Зачем? Или ты испугался… Ух!

Это Ануд сунул ему кулак под ребра.

— Что за веселье – резать бондов? – пожал плечами Вильд. – Это не веселье, это скука.

— Так, может, повеселишься с воинами? – спросил пивший пиво с порошком.

Рот его улыбался, но взгляд был недобрый, алчный.

— С тобой? Зачем? – Вильд оскалился в ответ с тем же фальшивым дружелюбием. – Мне не так много лет, чтобы жизнь наскучила. И сына у меня нет, которому я смогу завещать меч, рассказав, сколько врагов я им убил. У меня нет даже жены, которая его родит. Но обещаю: когда я захочу умереть, непременно обращусь к тебе за помощью.

— Хорошо сказано! – одобрительно прорычал Хедин. – За это и выпьем! А ты, Од, не задирай моего друга! Ясно?

— С каких это пор он стал твоим другом? – сердито ощерился берсерк.

— А с тех самых, как уступил мне подружку! – Хедин хлопнул по ляжке девку, которую так и не отпустил.

Девка пискнула… И незаметно сковырнула с рукава нурмана серебряную бляшку.

— Скёль! – воскликнул Хедин, ударяя деревянной кружкой в глиняный кувшин Вильда. – За врагов, которых мы убьем! Пусть они будут сильными!

— Сильные враги – великая слава! – поддержал тост берсерк, предложивший отрезать голову смоленскому ополченцу. – Я Хравн.

— Вильд!

В голове шумело. Ромейское вино оказалось покрепче пива и меда.

Вернувшаяся девка пыталась залезть лапкой Вильду в штаны, но ей мешал пояс.

Молодой берсерк, сидевший с края, вылез из-за стола и, пошатываясь, двинул к реке, на ходу рассупониваясь.

Берсерк справа от Хедина раскачивался влево-вправо и тянул что-то заунывное.

Чернявая щекастая девка, втиснувшись между Искуси и Тулбом, подъедалась из миски Огонька. Тот не замечал, увлекшись разговором с Хравном. Болтали по-нурмански. Размахивали руками. Берсерк, кстати, тоже был рыжим, хотя и не таким огненно-красным, как Тулб.