Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 2 – Александр Мазин

— Я скучаю по нему, – дочь Сваре Медведя вложила в гнездо на стойке узкий легкий клинок и, стянув платок с головы, вытерла лицо.

Ее сестра по браку Заря, или, как ее звали здесь, Зарра Трувордоттир, поставила свое оружие рядышком, повесила на крюк маленький щит в сине-красной радиальной расцветке и протянула Гудрун кувшин с брусничной водой. Учебный бой ее не утомил. Она могла бы играть с железом втрое дольше и в учебных поединках всякий раз побеждала старшую жену. Однако если бы бой был настоящим, результат был бы не очевиден. Подобно своему брату, Гудрун умела одалживать силу богов. Так бывало. Таким был отец Зари Трувор Жнец. Таким был учитель Зари Бури. И их с Гудрун муж Ульф Хвити тоже был таким. Этот дар был не похож на священную ярость воинов-оборотней, таких как брат Гудрун Свартхёвди Сваресон. У берсерков сила возрастала многократно, и двигались они с такой скоростью, что глазу не уследить. Вдобавок их не брало острое железо, а если и ранило, то неглубоко, и кровь не текла из их ран. Они были подобны богам, но только до тех пор, пока сила Одина их не оставляла. И тогда воинам Одина приходилось платить за заемную силу немалую цену. После битвы отнять жизнь берсерка было так же просто, как раздавить ногой червя. Иных даже и давить не требовалось, сами умирали. Потому что не они владели собственной яростью, а она – ими.

Дочь и сестра берсерков Гудрун обладала силой иного рода. Эта сила куда больше походила на ту, которой владели муж Зари и ее отец. Может быть, потому что не Один был их богом-покровителем. Впрочем, и без божественной силы Ульф и Трувор были мужчинами-воинами, превосходящими многих. Такие любы богам воинов. А всем известно: боги дарят мужам, кому благоволят.

С Гудрун – иначе. Гудрун – женщина. И довольно слабая женщина, если сравнить с той же Зарёй. За что ей этот дар? Может, боги отметили Гудрун потому, что в ее слабом теле обитал дух великой воительницы?

А может, потому, что старшая была так красива, что боги решили ее защитить?

Заря смотрела, как две холопки-тир, раздев госпожу, водят по ее молочно-белой коже смоченными в ароматной воде полотенцами, и думала о том, что готова смотреть на Гудрун бесконечно. На сильные в икрах и округлые в бедрах длинные ноги, на гладкий живот, который ничуть не испортили роды, на тяжелые от молока (Гудрун все еще подкармливала сына) груди со сморщившимися от холода сосками… Тело у дочери Сваре Медведя было великолепное. Но божественным его делала сама Гудрун. То, как она двигалась, как поворачивала голову. Напряжение мышц длинной сильной шеи, линия подбородка и щеки, подчеркнутая водопадом светлых волос, которые, казалось, светились в полутьме длинного дома…

Не будь Гудрун старшей женой ее мужа, Заря заплакала бы от зависти к такой красоте. Но им посчастливилось стать сестрами, и теперь пусть другие умирают от зависти. Или от железа. Потому что любой мужчина, увидевший Гудрун, даже не такую, как сейчас, обнаженную, а в обычном одеянии, тут же захочет ею обладать. Не возлечь с нею, а именно обладать. Ежедневно и ежечасно. Как, должно быть, велика храбрость и воинственность их мужа, если он покидает Гудрун так часто и так надолго. И как повезло ей, Заре, что их Волк любит вики не меньше, чем мать своего первенца. Не будь этого, Заря не узнала бы его любви и не стала бы женой великого воина и сестрой Гудрун.