Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 129 – Александр Мазин

Важин отбрехивался отчаянно. Упирал на то, что его дружинники в драке не участвовали. Даже луков из налучей не вынимали. Мол, они приехали договариваться добром, а вовсе не кровавые разборки устраивать. А что он угрожал мне расправой, так это всего лишь оборот речи. Попытка надавить на собеседника, не более.

И ему почти удалось отбрехаться. Мол, не виноватая я. Просто рядом стояла. Во всяком случае, и полоцкий тиун, и Трувор, который не хотел заводить врагов-черниговцев, склонны были его отпустить за небольшой выкуп и компенсацию расходов по ремонту подворья.

Но тут вмешался Избор.

— А скажи мне, Важин, кем тебе приходится сбежавший (да, ему удалось смыться) Дедослав?

Важин замялся.

— Говори! – рявкнул Медвежонок, глядевший на Важина как зверь на кусок мяса, вырванный из пасти.

— Вую братеник^[23], – буркнул Важин, решив, видимо, что соврать дороже встанет.

И правильно сделал. Чистосердечное признание, говорят, облегчает участь. В данном случае и карманы тоже.

Чтобы заплатить отступное, княжичу пришлось опустошить не только свой кошель, но и собственных дружинников. И все равно он остался должен изрядную сумму, которую поклялся привезти сразу после ледостава. Пред лицом богов поклялся в присутствии двух жрецов, «завизировавших» клятву.

Но эти деньги уже в пользу полоцкого князя пойдут. За моральный ущерб. Когда-нибудь в будущем. А мы свое получили сразу. И волоцкий староста тоже. Последний, впрочем, тут же пустил эти деньги в оборот: скупил у нас оптом все добро, что нападало с побитых радимичей, чьи ободранные до исподнего трупы, не заморачиваясь похоронами, побросали в Днепр.

А тем временем кораблики наши уже прошли почти тридцатикилометровый волок, и можно было отправляться дальше. В мое кирьяльское ярлство.

И очень хотелось верить, что свейский конунг еще не успел воплотить в жизнь свои территориальные декларации.

* * *

— Перун говорил со мной, – сказала Заря.

Трувор удивленно поглядел на дочь.

— Вот как? Тебе повезло. Молниерукий не со всяким вождем разговаривает. Со мной вот только раз.

— И что он сказал тебе? – быстро спросила Заря.

— Он дал мне прозвище. Сказал: «Будешь моим жнецом».

Заря помрачнела.

— А что он сказал тебе? – спросил Трувор.

— Сказал, дружина его полна и у него нет нужды в той, кто закроет брешь в стене щитов.

На самом деле бог говорил иначе. Но как передать человеческими словами речь бога?

— Что ж, – сказал Трувор. – Значит, придется тебе искать очищения всякий раз, когда ты отправляешь врагов за Кромку. Невелик труд, и потеря невелика.

Заря хорошо знала отца, а потому угадала, что он сказал не все.

— Эта невелика, но есть другая?

— Есть, – неохотно признал Трувор. – Ты никогда не познаешь настоящую радость битвы.

«А вот еще посмотрим», – сердито пробормотала Заря, когда отец отвернулся.

Перун отказал ей, но не отверг. Дал почувствовать: если в строю его возникнет брешь, у Зари будет шанс. Вот только он не подсказал ей, как об этом узнать и как занять освободившееся место.

— С тобой наедине? – ласково поинтересовалась Заря. – Да ну? И чем ты меня впечатлишь, щеночек? Твоим съежившимся от страха червячком можно только штанишки напрудить!

Хорошее место – Белозеро. Красивое. И люди здесь такие доброжелательные. Особенно варяжская молодежь. Конкуренция как образ жизни. И каждый чувствует себя повелителем мира. Пока мордой в пыль не ткнут. Что тоже норма. Какие победители без проигравших?